Вот уже второй год Volvo Car Corp. живет новой жизнью. В 2010 г. Ford Motor Co. продала свою шведскую «дочку» китайской автомобилестроительной компании Geely Holding Group всего за $1,8 млрд — хотя Volvo была прибыльной, а сам Ford в 1999 г. заплатил за эту компанию $6,5 млрд. («Мы решили, что это хорошая цена», — говорил «Ведомостям» в октябре 2010 г. гендиректор Ford Алан Малалли.) После той сделки ключевые топ-менеджеры Volvo вернулись в Ford, а новым владельцам компании пришлось оперативно искать им замену. В августе 2010 г. было объявлено, что новым гендиректором Volvo назначен Стефан Джейкоби, до этого возглавлявший бизнес Volkswagen Group в Северной Америке.

С новыми владельцами Volvo надеется за десятилетие удвоить продажи машин и достичь отметки в 800 000 штук в год. Для этого в ближайшие пять лет в расширение бизнеса компании будет инвестировано $11 млрд, включая строительство одного или двух заводов в Китае и возможное начало производства в Северной Америке. Geely четко дистанцирует себя от Volvo (так же как Tata Motor отделяет себя от Jaguar Land Rover), понимая, что рыночные ниши и имидж компаний очень различаются. В ноябре прошлого года специализированные СМИ облетели слова президента Geely Holding Group Ли Шу Фу, который сказал, что считает, что Volvo в Китае необходимы более крупные автомобили, чем S80, но не будет навязывать своего мнения руководителям Volvo. «Почему? Потому что они подняли Volvo туда, где находится компания сегодня. То есть у них есть хорошие аргументы [для обоснования своей позиции]», — цитировало Ли Шу Фу издание Automotive News China.

О том, как станет развиваться Volvo в будущем, «Ведомостям» рассказывает Стефан Джейкоби.

— Первые восемь месяцев были очень успешными для Volvo. За счет чего?

— Мы самый быстрорастущий премиальный бренд в мире: в первые восемь месяцев у нас был рост 21% по сравнению с периодом январь — август 2010 г. У нас был очень сильный август — плюс 29% по сравнению с августом 2010 г. Каковы причины для этого? Я думаю, мы правильно запустили наши модели S60 и V60 на глобальный рынок, особенно в США, а также и в Китае, и я думаю, что у нас будет расти спрос на XC90 и XC60. Мы значительно улучшили эффективность маркетинга, а наши прогнозы на будущее делают наших дилеров более уверенными в будущем. Вот это основные причины.

— А что сулят последние месяцы года Volvo и мировому автопрому в целом?

— Довольно сложно предсказать. Мы осознаем, что в США мы движемся в направлении рецессии, а Европа, как вы знаете, сталкивается со многими проблемами из-за нестабильности на рынках. В Китае свои проблемы, но хорошие новости в том, что до сего дня мы не получили никаких сигналов о том, что это дошло до рынков. На машины Volvo высокий спрос, и это видно по нашим шоурумам; пока мы смотрим в будущее с осторожным оптимизмом. Падение может быть глубоким, но мы не думаем, что это будет такой же шок, как в 2008 г.

— Какие у Volvo основные рынки сбыта?

— Это наш домашний рынок — Швеция, мы сильны в Скандинавии, Бельгии, Нидерландах и в Европе в целом. В США у нас 0,6% рынка и 0,3% — в Китае. Россия тоже очень важный рынок.

— В чем заключается новая стратегия «Volvo — Designed Around You»?

— У нас совершенно новая стратегия по отношению к бренду, разработанная на 10 лет. Она предполагает увеличение продаж с 373 000 машин в прошлом году до 800 000 машин. Мы будем усиливать бренд и укреплять его репутацию, чтобы он не ассоциировался только с безопасностью и надежностью, но были бы добавлены эмоциональные аспекты. Мы определились с планом по работе в Китае, мы определились, какие технологии мы хотим использовать. И мы определились с планами роста на всех основных рынках, включая российский.

— Продажи Volvo в России растут быстрее, чем рынок в целом. За счет чего?

— Россия для нас такой же важный рынок, как и любой другой, но его особенность в том, что Volvo прекрасно подходит этому рынку. Прежде всего у нас очень надежные внедорожники, которые отлично вписываются в российские реалии. Россия — рынок SUV, думаю, что у нас есть правильные модели, например, XC60 и XC90, чтобы удовлетворить покупателей. Также россиянам нравятся наши седаны: хорошую динамику продаж показывают спорт-седан S60 и бизнес-седан S80. Кроме того, наши машины очень безопасны, что имеет большую ценность также и в России. У нас очень образованные покупатели в России, поэтому у нас здесь очень высокий рейтинг.

— У XC90 очень привлекательная цена в России, но эта модель выпускается аж с 2002 г. Когда вы планируете представить новое поколение этого автомобиля?

— XC90, действительно, очень успешный автомобиль в России на протяжении многих лет. Мы уже работаем над новым поколением этого легендарного внедорожника, и я думаю, что мы сможем представить его в 2014 г. Но мы пока не решили, когда новая модель выйдет на рынок.

— Что принесли китайские инвесторы Volvo?

— Это новые владельцы с глубоким пониманием автомобильной индустрии, мы получили более легкий доступ к китайскому рынку. Мы понимаем себя как часть финансового, а не промышленного холдинга, поэтому мы сохраняем независимость, которая для нас очень важна. Мы с Geely работаем в совершенно разных областях автомобильной индустрии, что делает сотрудничество по широкому кругу вопросов практически бессмысленным.

— То есть никаких совместных технологических проектов с Geely у вас быть не может?

— Абсолютно нет.

— Как часто вы слышите от журналистов вопрос: «Может ли факт покупки Volvo китайскими инвесторами повлиять на имидж компании как одной из самых безопасных»?

— Все реже и реже. Думаю, что все эти подозрения и вопросы исчезнут со временем и мне совсем перестанут задавать этот вопрос. К тому же и китайские инвесторы ведут себя соответственно: они понимают, что купили, и у нас с инвесторами полное взаимопонимание.

— Как вы можете охарактеризовать свои отношения с президентом Geely Holding Group Ли Шу Фу?

— Как прекрасные. Председатель Ли возглавляет совет директоров Volvo и представляет китайских акционеров.

— Чего вы ожидаете от вашего партнерства с Siemens?

— Siemens выходит на рынок с технологиями индивидуальной электромобильности. Это компания с прекрасным опытом и компетенцией в вопросе электрификации. Нам надо было найти партнера, который хочет инвестировать в технологию и готов делиться опытом (мы, как довольно небольшой производитель, полагаемся на партнерства). Теперь мы будем развивать второе поколение электрических машин на базе С30 Electric. (Двигатель для С30 Electric разрабатывался на технологиях поставщика из Швейцарии BRUSA, а аккумуляторные батареи поставляла компания Enerdel из США.) Сейчас мы собираемся расширять масштаб и использовать эти технические решения не только для чистых электромобилей, но также и для различных типов гибридов Volvo.

— Но перспективы электромобилей разнятся от страны к стране. Для Франции и Южной Кореи, где по 80% электроэнергии вырабатывается на АЭС, это хорошо, а вот для Китая, где доминируют угольные электростанции, это обмен шила на мыло — просто источник загрязнения сместится из городов в пригороды…

— Это не единственная проблема электрификации. Конечно, не имеет смысла менять один ископаемый источник энергии на другой. Но если электричество идет от «зеленых ресурсов», то у вас появляется возможность делать машины с нулевым выбросом СО2. Но это вопрос инфраструктуры, и он связан не только с автомобильной индустрией, это надо обсуждать на государственном уровне, так как это не может быть бременем только для автомобильной индустрии.

— Правительства каких стран поддерживают создание такой инфраструктуры?

— Мы работаем в США, Европе. Все страны в Европе поддерживают, я думаю. Это не про продвижение новых технологий, а про видение ясных целей, связанных с уменьшением потребления ископаемых ресурсов и сокращением выбросов углекислого газа, эти цели делают электрификацию необходимой, и она придет в наши машины.

— Почему вы согласились возглавить Volvo?

— Это одна из самых сложных и интересных работ — развивать Volvo с китайским владельцем, это новая глава автомобильной индустрии, и это одна из самых желанных работ, которой только можно заниматься.

— Многие топ-менеджеры Volvo после продажи компании китайцам ушли в Ford. Для вас это было зло или благо: вы получили возможность набрать новую команду под себя или это был стресс, когда нужно было оперативно закрывать дыры на ключевых позициях?

— Это было благо, потому что я смог привлечь действительно молодых и талантливых людей на эту работу.

Франкфурт-на-Майне