С первого взгляда Роберт Макдональд поражает военной выправкой. «В детстве я думал, что стану кадровым офицером. Именно поэтому поступил в Военную академию Вест-Пойнт», — рассказывает он. Будущий глава Procter & Gamble служил в армии США в звании капитана пехоты 82-й дивизии воздушно-десантных войск. Закончив службу, Макдональд разослал свое резюме в несколько компаний: «Я ни минуты не сомневался, принимая предложение Procter & Gamble. Меня привлекла цель компании «Улучшать жизнь людей». В Procter & Gamble он поступил простым ассистентом бренд-менеджера в 1980 г. и отдал компании более 30 лет жизни. Кстати, главным управляющим компанией не может стать приглашенный менеджер. Все руководители Procter & Gamble постепенно поднимались по карьерной лестнице до самой вершины. Макдональд возглавил Procter & Gamble в разгар кризиса — летом 2009 г. Под его руководством продажи росли на 4% ежегодно, прибыль в расчете на акцию возрастала на 7%, а рост потока свободных денежных средств достиг 106%.

— В 2006 г. бывший CEO вашей компании Алан Лафли в интервью «Ведомостям» говорил, что после кризиса 1998 г. бизнес Procter & Gamble в России радикально улучшился. Кризис 2008 г. повлиял так же?

— Изначально наша компания поставила себе цель находиться все время рядом с потребителем и улучшать жизнь людей. Вы наверняка знаете, что мы ведем свой бизнес уже 174 года, всегда смотрим на долгосрочную перспективу. Всякий раз, когда случается кризис, мы продолжаем инвестировать в бизнес и в наших людей. Наша стратегия: пройти кризис и стать сильнее. Я знаю компании, отступающие перед кризисом. Уверяю вас, это не про Procter & Gamble, мы всегда идем вперед, продолжаем инвестиции в продукцию, в производство. Например, решение об инвестициях в строительство нового дистрибуторского центра в России было принято как раз в кризис. За последние годы мы вывели на российский рынок новые продукты: кондиционеры Head & Shoulders, ароматизатор для дома Ambi Pur. И даже тот факт, что мы собираемся следующее выездное заседание совета директоров Procter & Gamble провести в Санкт-Петербурге, подчеркивает, что Россия для нас является действительно очень важным регионом.

— А какие рынки для вас наиболее важны в этом ключе?

— Я дам вполне ожидаемый ответ: нам важны развивающиеся рынки, они растут наиболее быстро. Инвестиционная программа Procter & Gamble направлена на строительство новых производственных предприятий в разных уголках мира. В данный момент у нас 20 таких проектов. Только одно из них расположено в США, остальные 19 — в странах развивающихся рынков. Что касается России, наш завод в Новомосковске является вторым по величине производственным предприятием Procter & Gamble в мире.

— Не так давно компания заявила, что стремится сократить расходы и планирует увеличить цены на свою продукцию, чтобы компенсировать рост издержек на подорожавшее сырье.

— С проблемой роста цен на сырье мы столкнулись в последние годы. Это стоило компании $1,8 млрд. Обычно компания в состоянии сократить свои общие расходы, чтобы компенсировать 50-60% роста цен на сырье. Мы пытаемся найти другие материалы, которыми можно заменить подорожавшее сырье, возможно, даже несколько изменить формулу продукта. Мы активно инвестируем в научно-исследовательские разработки, не желая ухудшать свойства или уменьшать эффективность нашей продукции.

— Что конкретно дорожает?

— О, практически все. То есть все, что так или иначе связано с нефтью и нефтепродуктами. Принимая это во внимание, Procter & Gamble осуществляет долгосрочную программу, которая направлена на постепенный отказ от использования всяких нефтепродуктов. Например, возьмем молекулы углерода, которые содержатся в нефтепродуктах. Этот компонент является ключевым для производства наших ПАВов. Сейчас мы исследуем, возможно ли получить эти молекулы углерода из водорослей. Также многие компоненты, которые используются при производстве стиральных порошков, мы заменили энзимами. Энзимы — это легко восстанавливаемый ингредиент. Они имеют биологическую основу. Поэтому, прежде чем поднимать цену на продукцию, мы пытаемся исчерпать все возможные альтернативные методы изменения наших продуктов.

— Это были единственные антикризисные меры? Ну, допустим, сотрудников вы сокращали?

— В 1980 г., когда я только пришел на работу в компанию, общий оборот Procter & Gamble составлял $10 млрд, а количество сотрудников было 61 000 человек. Сегодня консолидированный оборот компании составляет $83 млрд и в компании работает 129 000 человек. Таким образом, за мою 30-летнюю карьеру оборот вырос в восемь раз, а число сотрудников увеличилось в два раза. Если вы определяете производительность и эффективность нашей работы как оборот, деленный на количество сотрудников, то увидите, что мы увеличили нашу производительность в четыре раза. Вот вам еще пример: в 1980 г. каждый из наших заводов выпускал 8 млн коробок продукции в год, сегодня этот показатель составляет 25 млн.

— Как вы можете сформулировать ваш девиз борьбы с кризисом?

— Во-первых, концентрируйте свое внимание на инновациях — которые повышают вашу производительность и которые в конечном итоге улучшают жизнь потребителя. Во-вторых, чаще выходите из офиса, не сидите у себя в конторе. Идите к потребителям, идите к ним домой, совершайте вместе с ними покупки, смотрите, как они это делают. В-третьих, постоянно анализируйте свои расходы, себестоимость своей продукции и старайтесь сократить каждый элемент, который составляет ваши расходы. Четвертое — инвестируйте в своих сотрудников. Обучайте их, реорганизуйте компанию так, чтобы вашим работникам было легче работать, легче справиться со своими задачами, и заботьтесь о людях.

— Почему вы вышли из кофейного и фармацевтического бизнеса? Связано ли это с сокращением расходов, чтобы реабилитироваться после неудачного 2009 года?

— Интересный вопрос. Каждый год на заседании совета директоров мы детально рассматриваем каждый вид бизнеса, которым занимаемся. И мы стремимся к тому, чтобы каждый бизнес приносил максимальную прибыль нашим акционерам. И каждую категорию мы оцениваем по пяти параметрам: ключевые сильные стороны или ключевые преимущества этой инновации, знание потребителя, развитие брендов, наши возможности и стратегии выхода на рынок и наш глобальный масштаб. И поэтому, когда мы анализировали состояние нашего кофейного и фармацевтического бизнеса, их показатели не отвечали тем критериям. Мы избавились от них.

— Каковы обороты компании в России?

— К сожалению, мы не раскрываем цифры, которые относятся к конкретной стране или региону. Но я могу сказать, что Россия и Восточная Европа в настоящий момент входят в пятерку крупнейших рынков компании. Могу лишь отметить, что показатели России имеют серьезные шансы стать первыми в этой пятерке. Именно здесь мы можем расти быстрее и лучше. Нам нужно сделать так, чтобы наш товар попадал в руки буквально каждого российского потребителя.

— Назовите топ-3 товаров Procter & Gamble в России.

— Товаров очень много, выбрать тяжело, но это, безусловно, подгузники Pampers, это, безусловно, шампунь Pantene, и я колеблюсь между порошком Ariel и бритвами Gillette. Забавно — на днях я разговаривал со своими российскими коллегами по консультативному совету по иностранным инвестициям, и каждый из них счел своим долгом мне рассказать, каким продуктом он пользуется, какой продукт является его любимым, но все они назвали совершенно разные товары. И еще, ваш премьер-министр Путин упомянул, что он был тем самым человеком, который в 1991 г., собственно, подписал регистрационный документ о создании совместного предприятия Procter & Gamble с Санкт-Петербургским университетом (занималось поставками и продажей продукции Procter & Gamble).

— А у Путина какой любимый продукт?

— Как я понял, ему нравятся все.

— Известно, что Procter & Gamble подписала документ о поддержке Олимпийских игр, в том числе Сочи-2014. Каким образом осуществляется эта поддержка?

— Мы давно уже участвуем в поддержке Олимпийских игр. Все начиналось с того, что какой-то из наших брендов поддерживает какого-то одного спортсмена. Олимпийские игры в Ванкувере в 2010 г. стали поворотной точкой, и мы изменили стратегию. В Ванкувере компания спонсировала национальную олимпийскую сборную США. Тогда, впервые в истории, мы решили рекламировать Procter & Gamble как компанию. Был разработан слоган: «Гордимся тем, что поддерживаем мам». В Ванкувере был построен специальный дом, где спортсмены могли встречаться со своими семьями. Иных возможностей встретиться со своими детьми у родителей спортсменов не было. Родителям, которые не могли поехать на Олимпиаду по материальным причинам, мы оплатили эту поездку. Для Сочи будет аналогичная программа, ведь мы собираемся спонсировать российскую национальную сборную. В продаже появятся товары, отмеченные олимпийской символикой, совместно с ритейлерами будут разработаны программы по специальной выкладке этих товаров. И, конечно, мы скажем спасибо всем российским мамам. Если вернуться к Олимпийским играм в Ванкувере, то наш рекламный ролик получил единогласную поддержку и занял первое место. Вообще, если вы не видели этот ролик, мы бы хотели, чтобы вы его посмотрели. Он действительно очень трогательный. Каждый раз, когда я смотрю его, я плачу. Концепция очень простая, ведь у каждого есть мама.

— В апреле Еврокомиссия оштрафовала Procter & Gamble за ценовой сговор на рынке стиральных порошков в восьми европейских странах (размер штрафа — $211 млн). Что произошло? На ком лежит ответственность за случившееся?

— Это была отраслевая проблема, которая затронула несколько компаний. Ответственность, безусловно, лежит на всех участниках этого мероприятия. События развивались примерно 6-9 лет тому назад. Компания Procter & Gamble всегда стремится вести свою деятельность в полном соответствии с духом и буквой закона. Мы сотрудничали с европейскими властями в расследовании этой ситуации. К работникам компании, которые принимали в этом участие, были приняты соответствующие меры, вплоть до того, что некоторые были уволены. После этого в компании ввели обязательное обучение основам деловой этики и антимонопольного законодательства, с тем чтобы впредь подобные вещи не повторялись.

— Вы, как крупный российский инвестор, можете порассуждать о политической обстановке в России? Вам не страшно смотреть в будущее?

— Я скромный бизнесмен, а не политик. У меня одна партия — это Procter & Gamble. У компании сложились хорошие отношения с руководством Российской Федерации, с правительством и региональными властями. И мы продолжим развивать эти отношения. Я считаю, что мое участие в консультативном совете по иностранным инвестициям действительно очень важно. Мы многое сделали для России. В Санкт-Петербургском университете существует Высшая школа менеджмента, которая создана и существует при поддержке Procter & Gamble. Если вы поедете в Тульскую область и поговорите с губернатором и мэром, вам расскажут, как Procter & Gamble участвует в жизни этого региона, о тех мероприятиях, которые мы проводим для детей и для города в целом. Кстати, чуть не забыл упомянуть о важной глобальной программе. Procter & Gamble стремится покончить со столбняком новорожденных. Ежегодно от этой болезни умирают 170 000 беременных женщин и детей. Эта программа осуществляется совместно с ЮНИСЕФ. Каждый купивший упаковку Pampers делает возможным вакцинацию женщины или ребенка. С учетом того, как растет бизнес Pampers в глобальном масштабе, с болезнью должно быть покончено к 2015 г. И после этого мы перейдем к борьбе со следующим заболеванием такого же характера.