Компания Sсhneider Electric (SE) была создана братьями Шнайдер в середине XIX в. во Франции — они заинтересовались новым и рискованным для того времени бизнесом — энергетикой. И не прогадали. Сейчас Schneider Electric — одна из крупнейших мировых компаний по производству оборудования для энергетики, она производит энергооборудование, предлагает решения по управлению энергообъектами. В сфере интересов — весь мир, включая Антарктиду. Но именно там руководитель Schneider Electric Жан-Паскаль Трикуар до сих пор не был, хотя не отказался бы посетить этот континент. В этом он признался в интервью «Ведомостям», а также рассказал, почему важно производить продукцию Made in Russia и верить в то, что еврозона выберется из обрушившихся на нее сложностей.

— Предприятия Schneider Electric расположены в разных регионах, все большее число стран использует вашу продукцию. Вероятно, вы объехали весь мир?

— Почти, но не весь. Я, например, не был на Южном полюсе, где мы тоже работаем. Мы помогли бельгийским ученым создать первую станцию в Антарктиде без вредных выбросов — это было три года назад. Мы установили солнечные батареи и ветроустановки. Это очень энергоэффективная станция. Но вот в Антарктике я не был — совет директоров против такой поездки. В непогоду на станции можно застрять на несколько месяцев.

«Я — одно из приобретений компании»

— Вы в компании уже более 20 лет, из какой сферы вы пришли в SE?

— Я работаю в компании 25 лет. Я пришел сюда из университета на должность инженера в сфере НИОКР. Эта была компания Merlin Gerin, которая позднее также стала частью SE. Через два года я продолжил трудиться в SE в Италии. Там за пять лет я свободно заговорил по-итальянски. Следующие пять лет прошли в Китае и один год — в Южной Африке. В 1999 г. я вернулся во Францию, работал на разных руководящих должностях в компании, с 2006 г. я президент и генеральный директор Schneider Electric. Вся моя карьера связана со SE — я работал в компании в разных странах, на разных должностях. Это же можно сказать о многих сотрудниках SE.

— Сильно ли изменилась компания за те годы, что вы работаете в ней?

— Очень сильно! Прежде всего изменились размеры компании. Когда я начинал работать, ее оборот был 1 млрд евро, сейчас — 22 млрд евро. За последние 5-6 лет наша компания удвоила свои показатели. Рост компании происходил благодаря органическому росту и приобретениям. Собственно, я — одно из приобретений компании. Второе изменение — мы стали глобальной компанией. Первый рынок для SE теперь — США, второй — Китай и только третий — Франция. А начинали мы как компания, ориентированная на французский рынок. Четвертую позицию делят Россия и Германия. Мы с самого начала верили в успех и много инвестировали в развивающиеся экономики. Третье изменение — дифференциация по видам деятельности. Мы начинали как компания, которая занимается распределением энергии. Потом к этому добавились услуги по комплексному управлению энергоснабжением. Теперь мы — поставщики решений для управления энергией. Мы стремимся сделать энергию надежной для разных отраслей. Например, мы — крупнейшие поставщики решений для центров обработки данных, фабрик полупроводников и заводов, производящих LCD/LED-экраны, т. е. тех объектов, которым нужно надежное энергоснабжение. Второе направление — энергоэффективность, умная энергетика. Мы можем сделать здание, завод, трубопровод на 30% более эффективным с помощью наших решений.

— Как дальше шла трансформация компании?

— От энергобезопасности мы пришли к энергоэффективности. Стали заниматься возобновляемыми источниками энергии — ветроэнергетикой, солнечной энергетикой. Четвертое изменение — технологии. Мы инвестируем 5% оборота в НИОКР, и большую часть этих инвестиций — в разработку программного обеспечения, способствующего повышению эффективности нашего оборудования. Вместе с этим усилилось инжиниринговое направление. Сейчас это направление составляет 35% нашего бизнеса.

— Вы, когда говорите про альтернативную энергетику, не упоминаете атомную. Сотрудничаете ли вы с атомщиками?

— Мы не занимаемся атомной энергетикой. Но мы работаем с компаниями, которые строят АЭС, поставляем им свои решения. Основа бизнеса нашей компании — энергосбережение и возобновляемые источники энергии. Мировое потребление энергии удвоится в ближайшие 30 лет. Если возьмете развивающиеся экономики, то оно удвоится в ближайшие 20 лет, в Китае это произойдет уже в ближайшие 10 лет. Но если мы не хотим необратимых последствий для изменения климата, нам нужно уменьшить вдвое выбросы С02. «Большая двадцатка» согласилась на повышение глобальной температуры на 2 градуса. Но Международное энергетическое агентство говорит, что речь уже идет о росте на 5-6 градусов. При таком прогнозе нужно активно инвестировать в энергоэффективность.

«Россия — один из приоритетных рынков»

— За последние несколько лет у Sсhneider Electric появилось три предприятия в России. Чем вас привлекает российский рынок?

— Несмотря на кризис, мы не перестали инвестировать в Россию, считая ее одним из приоритетных и важных для компании рынков. Мы продолжали верить в стратегию развития в новых экономиках. И сейчас новые экономики приносят нам 40% оборота. Электрификация, урбанизация, индустриализация, дигитизация — это тот продукт, с которым наша компания вышла на российский рынок. В этих областях Россия развивается большими темпами. В то же время правительство России взяло курс на повышение энергоэффективности. Закон о повышении энергетической эффективности предполагает снижение к 2020 г. потребления энергии на 40%. В этой области мы можем предложить много решений. Президент Schneider Electric в России Жан-Луи Стази стал главой российско-французского центра по энергоэффективности. Партнерами по центру выступают Российское энергетическое агентство, РСПП, с французской стороны — Ассоциация французских компаний, которые являются глобальными лидерами в области энергоэффективности. Sсhneider Electric возглавила этот центр. Мы также работаем с Министерством экономического развития, Министерством регионального развития — для реализации закона по энергосбережению в регионах. Работаем с Минпромторгом, чтобы разработать сертификационные и регулирующие нормы для внедрения единых стандартов энергоэффективности. Работаем с мэрией Москвы, чтобы строить энергосберегающие здания. Работаем с инновационным центром «Сколково» в области решений по энергосбережению. Создаем инженерную инфраструктуру для «Москва-сити», работаем над внедрением инфраструктуры для электромобилей — совместно с компаниями Renault и Peugeot. Мы надеемся, что этот проект скоро запустится. Нефть дорогая, газ дорогой… Это хорошо для России. Но если научиться экономить на потреблении энергии, то Россия cможет зарабатывать еще больше.

— В этом году компания запустила еще одно собственное производство в Ленинградской области. Почему именно там? Какие еще площадки рассматривались? Будет ли SE теперь только строить собственные мощности или возможности войти в капитал российских предприятий также рассматриваются? Чем компания руководствуется, решая, строить завод или покупать?

— Мы всегда тщательно анализируем ситуацию и выбираем, будем ли строить собственный завод или покупать долю в существующем предприятии, ориентируясь на большое количество факторов. В России у нас есть собственные заводы в Казани и Ленинградской области, завод в Козьмодемьянске (Марий Эл), который мы купили целиком, СП с «ГК “Электрощит” — ТМ Самара», с которым мы работаем не один десяток лет, и большое количество партнеров-лицензиатов. СП — наилучшая форма сотрудничества, если говорить о площадке в Самаре. Мы стали крупнейшим российским производителем, а российская продукция, произведенная ЗАО «Группа компаний “Электрощит” — ТМ Самара», получила выходы на новые международные рынки. Теперь мы можем предложить российскому рынку самый полный спектр продуктов, оборудования, сервисных услуг и готовые решения в области управления электроэнергией. Что касается завода в Ленинградской области, то Северо-Западный регион является инвестиционно привлекательным и администрация Ленинградской области создает выгодные условия для открытия современных и высокотехнологичных производств. Предварительно мы рассматривали вариант строительства завода в Московской области, но в Москве у нас и так много партнеров, которые производят электрооборудование по нашим лицензиям. Кроме того, Северо-Запад России — энергетически насыщенный регион, а это очень важно с точки зрения развития нашего бизнеса. В Санкт-Петербурге у нас работает один из крупнейших по численности персонала филиалов — более 100 человек. Здесь же SE ведет ряд пилотных проектов по построению интеллектуальных сетей на нашем оборудовании. Пилотная зона, которая отведена для нашего совместного с «Ленэнерго» проекта, включает в себя участок сети 6 кВ в исторической части Санкт-Петербурга. Именно поэтому мы решились на строительство собственного предприятия в этом регионе — завода «Электромоноблок». Оно выпускает компактные распределительные устройства с элегазовой изоляцией серии RM6.

«В России много специфических условий»

— Sсhneider Electric купила 50% в самарском предприятии почти за 10 млрд руб., следовательно, весь завод был оценен в 20 млрд руб. — почему так дорого?

— Мы обсуждали эту сделку много лет. Если мы вместе с российскими партнерами преуспеем, то цена оправданна. Поэтому нам нужно стараться. И пока дела идут неплохо.

— Есть ли планы по приобретению долей в российских предприятиях или новые проекты greenfield? Есть ли планы по увеличению мощностей на действующих площадках?

— Безусловно, мы будем расширять присутствие в России. Российский рынок — один из приоритетных для SE, поэтому мы будем наращивать свое производство в России. Наш завод в Ленинградской области к началу года должен выйти на полную мощность — 6000 компактных распределительных устройств с элегазовой изоляцией серии RM6 в год. Недавно на заводе «Электромоноблок» был запущен второй робото-технологический комплекс, который завершил технологическое оснащение завода и повысил степень его локализации. Сейчас пункт номер один в программе развития наших российских площадок — обучение персонала. Мы работаем с вузами и средними специальными учебными заведениями, причем не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в других городах.

В России много специфических условий, например погодные. Мы можем предложить специальные решения, адаптированные для таких условий. Наше существенное конкурентное преимущество — наше производство находится на территории России, в непосредственной близости к заказчику, это позволяет значительно сокращать сроки поставок и быть психологически понятными с лейблом Made in Russia. Упрощается и логистика. У нас два крупных логистических центра — в Москве и Екатеринбурге, и все наше оборудование мы доставляем до ворот заказчика. Эта схема важна. С каждым днем мы расширяем производство комплектующих у наших российских партнеров. У нас профессиональный департамент сервиса, гарантийного, послепродажного обслуживания. Мы отвечаем в течение 48 часов на любой вопрос заказчика, возникший даже в самой отдаленной от центра России точке. Филиалы компании находятся в 19 регионах России.

— Какой сейчас процент локализации оборудования Sсhneider Electric в России?

— В этом году локализация нашей продукции будет составлять больше 50%. В ближайшие годы она вырастет до 60%, в том числе и за счет выхода нашего нового завода «Электромоноблок» на полную мощность. Но 100%-ной локализации никогда не будет. При 100%-ной локализации наступает дезоптимация. И дело не в российском рынке — 100%-ной локализации нигде нет и не будет! Максимальный уровень локализации, который мы можем себе позволить, — 80%. Во многих странах мы используем субподрядчиков — мы не можем все детали производить локально. Например, металл. Его мы, конечно, можем найти в России. Но есть некоторые детали — например, тонкая электроника, которую производит 2-3 производителя в мире, и мы вынуждены ее ввозить. Конечно, Россия модернизируется. Но не все можно найти в России. И так не только с нашим оборудованием. Возьмите всем известный iPad: вся начинка для него производится в Китае, и только его дизайн разрабатывается в США.

«Нужно время, чтобы научиться работать вместе»

— Многие иностранные производители, тем более компании, выпускающие высокотехнологичное оборудование, жалуются на российских поставщиков, в частности на металлургов. Как у вас с этим обстоят дела?

— Мы много покупаем сырья в России, в том числе и металл (медь). Но в зависимости от уровня оборудования у нас разные запросы к его качеству. Идеального поставщика сразу не найти, но мы работаем с ними, растим, чтобы они отвечали нашим требованиям. Нужно время, чтобы научиться работать вместе. Причем речь идет не только о качестве металла, но и о качестве логистической цепи и способности обеспечить бесперебойные поставки. Россия большая — есть сложности в логистике. Но качественная логистика очень важна для нас — наши клиенты тоже ждут, что мы им поставим продукцию вовремя. Для этого мы очень много работаем с железнодорожными и логистическими компаниями. Однако мы не только помогаем поставщикам развиваться, мы также должны учиться у них. Это улица с двухсторонним движением.

— Если посмотреть на линейку производимой SE в России продукции, то можно увидеть схожесть с линейкой Siemens — у немцев две площадки в Воронежской области — одна по производству трансформаторов, другая — высоковольтного оборудования. Есть ли в этом какая-то тенденция? Почему иностранные производители зашли именно в этот сегмент энергооборудования? От чего зависит спрос на него?

— Российский рынок электрооборудования отличается высокой конкуренцией, но мы являемся специалистами в области среднего напряжения, и мы, несомненно, лидеры в этом направлении. Наши немецкие коллеги в Воронежской области производят высоковольтное оборудование, поэтому в этих конкретных нишах мы не конкурируем.

— Какую долю на российском рынка SE намерена занять с запуском площадки в Коммунаре? Есть ли планы по увеличению доли в будущем?

— Мы не комментируем долю рынка. Единственное, что я могу сказать, — мы очень сильный и серьезный игрок на российском рынке и наша доля рынка постоянно растет.

— Изменится ли оргструктура SЕ в России в связи с расширением производства?

— Организационная структура Schneider Electric в России уже сложилась, и она отвечает нашим единым стандартам во всем мире. Конечно, расширение производства в России влечет за собой изменения в нашей работе. Мы планируем расширять логистическую сеть. Приступили к созданию логистического центра для Сибири и Дальнего Востока. Конечно, будем развивать сервисные услуги. И не только гарантийное и послепродажное обслуживание, но и комплексные сервисные услуги, связанные с эксплуатацией и обслуживанием нашего оборудования.

«Это всего лишь скандалы и слухи»

— Sсhneider Electric по традиции один из основных поставщиков энергорешений для Олимпийских игр. Планирует ли компания принять участие в Олимпиаде в Сочи в 2014 г.?

— Мы подавали заявку на участие в оснащении Сочинской олимпиады. Очень важно, что Оргкомитет «Сочи-2014» хочет сделать Олимпийские игры энергоэффективными. И они нас выбрали как поставщика энергетических решений для Олимпиады. Оборудование и энергоэффективные решения SE — основа электросетевой инфраструктуры объектов, строящихся к Олимпийским зимним играм 2014 г. в городе Сочи. SE оснащает объекты Имеретинской низменности, Центральный стадион, комплекс трамплинов, инфраструктурные объекты, такие как тоннели, вокзальные комплексы и др., Олимпийскую деревню, где будут проживать спортсмены и гости Игр.

— Вас не отпугивают коррупционные скандалы вокруг Сочи-2014?

— Эти всего лишь скандалы и слухи, пока они остаются слухами. Мы хотим, чтобы наши решения помогли проведению Сочинской олимпиады. Кроме того, мы любим кататься на лыжах. Наши офисы во Франции находятся рядом с крупнейшими горнолыжными курортами, многие из которых оснащены нашим оборудованием.

— Собирается ли SE поучаствовать в подготовке к чемпионату мира по футболу 2018 г.?

— Футбол нам тоже нравится. Мы участвовали в чемпионате мира в ЮАР, например. Большинство стадионов в Португалии построены с нашим участием. К нам обратился оргкомитет ЧМ-2018 — они ищут лучшие решения для игр. Мы хотим предложить глобальные ноу-хау в области энергетического обеспечения спортивных сооружений России. Спортивные сооружения становятся все более и более технологичными. Представьте себе, какой будет ужас, если вдруг случатся перебои в энергоснабжении: погаснет все, и невозможно будет даже найти выход, начнется хаос. Именно поэтому сейчас много говорится об умелых подходах к управлению энергоснабжением спортивных сооружений.