В мире есть тысячи готовых фондов на любой вкус и для любых инвестиционных целей c длинной историей, превосходящей историю российского фондового рынка. Эти фонды специально созданы для розничных инвесторов и имеют высокий уровень юридической защищенности (фидуциарной ответственности). Их можно купить практически в любом крупном розничном банке.

Спрос на иностранные фонды постепенно формируется и в России. Рост числа открываемых валютных счетов, растущие объемы покупок иностранных фондов и интерес крупнейших российских банков к этим продуктам свидетельствуют о том, что наши инвесторы действительно заинтересованы в диверсификации своих вложений на международных рынках.

В ответ на этот спрос уже несколько крупных игроков на российском рынке паевых фондов создали так называемые фидер-фонды (feeder funds), ориентированные на зарубежные рынки. Схема проста: российский паевой фонд «перекачивает» деньги пайщиков в биржевые фонды (ETF) под управлением крупных международных компаний. Но эти биржевые фонды — индексные (пассивные). Пайщик такого фонда вроде и получает выход на иностранные фондовые рынки, но при этом должен довольствоваться пассивным инвестированием, платя комиссию как за активное управление. Смысл большинства паевых фондов — в профессиональном управлении деньгами инвестора, цель которого обыграть установленный индекс (benchmark) или другой ориентир. И если до кризиса стратегия индексного инвестирования считалась одной из самых успешных, то сейчас картина полностью изменилась. К примеру, сегодня 70% российских фондов акций на трехлетнем интервале обыгрывают индекс ММВБ.

Так почему российским инвесторам просто не покупать иностранные фонды? Для этого нужно быть квалифицированным инвестором. Считается, что таким образом наши граждане защищены от «высокорискованных» иностранных инструментов. На российском рынке открытых паевых фондов со скромным объемом $3 млрд работают более 100 управляющих компаний. Их фонды можно купить без проблем. А вот фонды, скажем, BlackRock, Shroders или той же Pioneer Investments так просто купить нельзя — наверно, потому, что, как считают регуляторы, их надежность не столь очевидна, как надежность любой российской УК.

Как-то все это очень «по-российски». Почему не сделать так, чтобы финансовый инструмент квалифицировался не по принципу «свой — чужой», а по принципу «рискованный — не рискованный»? Иначе получается, что мы просто сами себе усложняем доступ к международным рынкам. И это не поможет нам построить мировой финансовый центр. Ведь он, в первую очередь, предполагает интеграцию в мировую финансовую систему.

Возможно, юридическая защищенность пайщиков российских фидер-фондов выше, чем если бы они сами покупали иностранные фонды, хотя в этом тоже нет уверенности. Если с иностранным фондом что-то случится, российская компания вряд ли возместит убытки от потери инвестиций.

Зачем же тогда нужны эти фонды? Все просто. На рынке появился спрос, а управляющие не хотят ждать, пока наше законодательство изменится, «осознав» нерациональность нынешнего механизма квалификации. Поэтому и инвесторам, которые хотят инвестировать в международные активы, придется покупать не те фонды, которые им интересны, а ограниченное количество фондов, которые сможет предложить одна из российских компаний.

А ведь можно было бы, как во многих западных странах, разрешить розничным инвесторам покупать любые иностранные фонды, сделать требования квалификации аналогичными требованиям квалификации российских инструментов и одновременно создать институт инвестиционных консультантов. Инвестор мог бы выбирать фонды сам, а мог бы обратиться к консультанту, если бы считал это нужным. В такой системе он бы четко понимал, кому и за что платит, — управляющему за управление, консультанту за консультирование.