Агентство Фрадков возглавил недавно — в октябре. Три года он занимался его созданием и, кажется, сам не верит, что это уже произошло. Но, похоже, Фрадков нашел дело своей жизни — сделать в России то, чего еще не было. Он собирается страховать риски экспортеров и искренне верит, что агентство станет полноценным институтом развития.

— Есть мнение, что ваш карьерный рост связан с карьерой отца (Михаил Фрадков — директор Службы внешней разведки, бывший премьер. — «Ведомости»). А вы что по этому поводу думаете?

— Внутренне я это уже переборол. Прекрасно понимаю, что на начальном этапе мне это помогло. Но все, что я делал в жизни — моя работа, — было направлено на то, чтобы доказать, что это не так. Все, кто меня знает, не смогут меня упрекнуть в том, что я как-то задействовал ресурс отца.

— В вашей биографии есть одна странность — год работы в Дальневосточном пароходстве. Что вы там делали?

— Было такое. Работать пришлось много и далеко, во Владивостоке, постоянно летал: две недели здесь, две там. Это было мое личное стремление попробовать свои силы, «пощупать землю» максимально удаленно от Москвы. Там была такая сфера деятельности, что никто из Москвы мне не мог помочь. Хотел сам разобраться, что я могу, а что нет. Посмотрел, как живет «не Москва». Поездок было много, объездил весь Приморский край. На тот момент такая работа была мне нужна. И не стыдно сказать: результатов на вверенном мне участке удалось достигнуть.

— В мире существует несколько форм страхования экспорта. Каким будет российское агентство?

— Наша задача состояла в том, чтобы создать классическое агентство по страхованию экспортных кредитов и инвестиций. Мы взяли все лучшее из опыта агентств континентальной Европы, но учли специфику российских законов. Главный принцип, который хотели соблюсти, — оказать поддержку национальному машинно-техническому и высокотехнологичному экспорту. Агентство будет работать по двум направлениям: поддерживать экспорт и инвестиции.

— Вы будете страховать кредиты?

— Да. Краткосрочные — до двух лет, среднесрочные — до 10, долгосрочные — до 20 лет. Будут учитываться предпринимательские и политические риски, начиная от банального банкротства иностранного покупателя и заканчивая потерей прав собственности российскими компаниями на свои активы за рубежом из-за революций. Одна важная особенность — в основе всегда должна быть экспортная сделка.

— Что считаете рисками?

— Когда мы страхуем экспорт, есть объект — поставка, отсрочка платежа. И есть риск того, что через какой-то срок экспортер не получит сумму платежа или получит ее не в полном объеме. У инвестиций другие риски: никто не обещает их возвратности. Конечно, мы не будем страховать изначально провальные проекты, но ведь могут быть риски политические, неподконтрольные коммерческой деятельности. Например, российский инвестор построил за рубежом гостиницу, трубопровод, завод или приобрел акции крупного иностранного предприятия, но в итоге инвестиции потеряны, доля российского предприятия полностью экспроприирована где-нибудь в африканской стране. Значит, нанесен ущерб, который не может быть застрахован по правилам обычного имущественного страхования.

— Почему так долго — целых три года — создавалось агентство?

— Долго разгонялись, это правда. Немало времени ушло на создание законодательной базы. Сначала мы обосновывали необходимость самого агентства. Бытовало мнение, что в рыночной ситуации экспортер не должен пользоваться никакой дополнительной поддержкой, его конкурентоспособная продукция сама должна прокладывать себе дорогу. Главный шаг — создание и утверждение закона, который был принят в июле.

— По этому закону агентство выведено из-под действия закона об организации страхового дела.

— Мы настаивали на этом принципиальном моменте. Ведь агентство должно брать на себя риски, которые страховые общества принимать не могут. К тому же закон накладывает на страховые компании большое количество ограничений. Если бы мы их соблюдали, то не смогли бы страховать политические риски и соответствовать нормативам отчетности. Страховая компания, занимаясь всеми видами страхования, микширует все риски в портфеле: более доходные с менее доходными. Мы этого себе позволить не сможем. Агентство — специализированное акционерное общество, основной деятельностью которого является поддержка российского экспорта через предоставление страховых инструментов. В отличие от страховых компаний агентство не ставит основной своей целью получение прибыли. Наша рентабельность всегда будет стремиться к нулю: до 100% всех наших премий направим в резервы для увеличения страхового резервного фонда. Фонд нужен, чтобы была возможность брать больше рисков. Мы выведены законом из-под регулирования страховой деятельности, но лимитированы только одним видом страхования — экспортных кредитов от коммерческих и политических рисков, а также инвестиций за рубежом.

— С такими условиями работы вы быстро станете монополистом на рынке страхования экспорта.

— Нельзя монополизировать рынок, которого нет. Наоборот, это открывает возможность коммерческим компаниям поучаствовать в поддержке экспорта: мы сможем перестраховывать их риски. Сейчас на рынке работают крупные страховые компании, которые в том числе страхуют подобные риски, но они краткосрочные. Специфика нашего экспорта состоит в том, что львиная доля экспортных контрактов — среднесрочные риски (от 2 до 7 лет). Когда страховые компании станут обращаться к нам за перестрахованием, получится, что весь российский страховой рынок сможет предоставлять больше услуг. Будем работать и с банками. Сейчас мы прорабатываем создание продуктов, которые подразумевают финансирование и страхование экспортных кредитов, где уже заложена наша страховка. Станем также закрывать риски лизинговых компаний.

— После вступления России в ВТО для российских компаний откроются зарубежные рынки. Например, производитель куриных окорочков может их продавать в Африку или даже в США. Вы дадите ему страховку?

— Формально у нас нет запрета поддерживать экспорт куриных окорочков, но все-таки мы ориентированы на поддержку экспорта машинно-технической и высокотехнологичной продукции. Лучше рассмотреть другой пример. Скажем, втулки — это по нашей части. Мы будем поддерживать то, что тяжело продается и продвигается.

— Работать над проектами уже начали?

— Работа над пилотными сделками агентства идет. Рассчитываем выдать первый полис уже в этом году. Сейчас работаем с российским заводом «Волжский дизель им. Маминых», который производит дизельные генераторы. Предполагается их поставка во Вьетнам. Условиями контракта предусмотрена рассрочка платежа, агентство закрывает риск неплатежа сроком более года. Сейчас активно работаем с Индонезией по лизингу самолетов Sukhoi SuperJet 100. Одна из индонезийских авиакомпаний заинтересована в приобретении самолетов. Лизинговая компания берет самолеты в трансграничный лизинг, а мы закрываем риск этой компании. Третий проект — поставки газотурбинных двигателей крупной китайской компании. На подходе еще один, в котором требуется наше участие уже в виде страхования банковского кредита, выданного российским финансовым институтом под залог выручки от экспорта в Индию.

— Расскажите про команду.

— Правление сформировано. Привлекли молодых, но профессиональных людей. В основном в правление вошли специалисты, которые занимали руководящие позиции в крупных компаниях. Высшим органом управления агентством является совет директоров, руководит им первый вице-премьер Игорь Шувалов. В совет также входит министр экономразвития Эльвира Набиуллина, председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев, на уровне замминистров представлены Минэкономразвития, Минфин, Минпромторговли. Есть два независимых директора: руководитель экспертного совета ОАО «Росгосстрах» Илья Ломакин-Румянцев и представитель России в ЕБРР Денис Морозов.

— Уставный капитал агентства сформирован в размере 30 млрд руб. На какой период вам хватит этих денег?

— 30 млрд руб. — достаточный капитал. Можно даже сказать, большой капитал. Это основной элемент. Второй важный момент — у нас есть корпоративная гарантия ВЭБа. Значит, при наступлении страхового случая помимо нашего капитала, если не хватит средств для покрытия убытка, мы можем обратиться к ВЭБу для закрытия недостающих средств. В дополнение к этому сейчас согласовывается механизм зонтичной гарантии государства.

— В каких случаях будет срабатывать госгарантия?

— Механизм будет прописан в отдельном постановлении правительства. Но вся наша работа и математические модели будут выстроены таким образом, чтобы собственного капитала и резервов агентства было достаточно на покрытие возможных убытков. Гарантия нужна, чтобы иметь тот риск, который позволит экспортеру экспортировать, а банку кредитовать. Наши контрагенты должны понимать, что мы действуем не только под свой капитал, не только под гарантию ВЭБа, но и под гарантию Минфина. Все это создает предпосылки к тому, чтобы риск агентства мог оцениваться на уровне суверенного, что позволит банкам максимально снижать ставку кредитования, а экспортерам — брать риски по рассрочкам. Есть еще одна важная причина для госгарантии — перестрахование. Экспортные агентства часть своего портфеля продают в рынок. И чем выше рейтинг и лучше финансовое состояние у агентства, тем дешевле и больше средств можно отдать в рынок.

— Есть ли у агентства налоговые льготы?

— Налоговый режим для агентства полностью совпадает с режимом для коммерческих страховщиков, т. е. страховые премии не облагаются НДС, но платится налог на прибыль по общей ставке.

— Получение прибыли — не ваша цель. Какую рентабельность предполагаете?

— У нас действительно нет цели обеспечить рентабельность. Риски, которые будет страховать агентство, обладают признаками нецикличности и катастрофичности. В теории мы можем пять лет работать без убытка, зарабатывать прибыль, а потом потерять прибыль всех этих лет и 10 последующих. Именно поэтому есть стремление все премии направлять в резервы. Мы будем показывать нулевую рентабельность по страховым операциям, но при условии, что не станем показывать больших убытков, не будем сталкиваться с мировыми волнообразными потрясениями, приводящими к убыткам наших экспортеров. В начале следующего года будет принято решение, какая именно минимальная доля страховых премий в первые пять лет будет направляться в резервы. Оговорюсь: мы будем прикладывать все усилия, чтобы не только сохранить, но и приумножить средства, выделенные ВЭБом, но обеспечивать при этом страховую защиту.

— Как будете стимулировать компании страховать экспорт?

— Расходы на получение полиса страхования агентства относятся на себестоимость, уменьшается налоговая база по налогу на прибыль. Есть еще один важный нюанс, который касается валютного законодательства и Кодекса по административным правонарушениям. По существующему порядку если экспортер в определенный срок не возвращает валютную выручку, он подпадает под санкции. В случае неплатежа, но при наличии нашего полиса экспортер освобождается от штрафов.

— Вам из ВЭБа уходить не жалко?

— Я согласен, моя позиция в ВЭБе обеспечивала максимально широкий охват. Но я настолько верю в идею агентства, в то, что со временем эта структура станет необходимым звеном поддержки российского экспорта и катализатором развития экономики, что размышления эти были недолгими. К тому же это личный вызов, ведь начинаем с нуля.