Регистрация Подписка




Глава Роскосмоса Олег Остапенко не боится конкурентов и санкций2

Татьяна Митрова (ИНЭИ РАН) полагает, что Китаю могут потребоваться «европейские» объемы российского газа2

Ввиктор Балабас


Необходимо понять, что наследие прошлого — это вся среда обитания, весь город, а не только отдельные здания

Нужна только воля

Ректор Московского архитектурного института Дмитрий Швидковский о роли советского воспитания в деле охраны памятников и об особом законе по Санкт-Петербургу

Мария Фадеева
Для Пятницы

15.05.2009, 17 (152)

  • Статья
  • Отзывы 
  • В избранное

Дважды в год — 18 апреля и 18 мая — Москомнаследие организует «Дни исторического и культурного наследия Москвы», когда горожане получают возможность посетить множество обычно закрытых исторических объектов. Так, в нынешнем году в их числе городская усадьба Кротковой на Нижней Басманной улице, усадьба Лопухиных в Малом Знаменском переулке и т.д. Такая акция призвана продемонстрировать, что столичное архитектурное наследие все еще существует, что его чинят, реставрируют и содержат в хорошем состоянии. В то же время Московское общество охраны архитектурного наследия (MAPS) готовит второе переработанное издание отчета «Точка невозврата», посвященное утратам (о первом см. «Мы не прощаемся» в № 18(55) от 18.05.2007). Оно должно выйти летом. А общественное движение «Архнадзор» в середине апреля представило созданную активистами на базе GoogleMaps интернет-карту «Красная книга», которая включает 250 объектов, находящихся в запустении и под угрозой разрушения. О причинах сложившейся ситуации и путях выхода из нее корреспондент «Пятницы» поговорил с Дмитрием Швидковским — искусствоведом и ректором Московского архитектурного института, в котором готовят как реставраторов, так и тех архитекторов, которые иногда не прочь снести особнячок ради нового строительства.

— Один мой друг, проходя в центре мимо очередного обветшавшего памятника, разразился гневной тирадой по поводу отношения властей к сохранению наследия. Даже предположил возможность агрессии в адрес структур, попустительствующих разрушению, раз на мирные акции никто не обращает внимания.

— Любая слишком радикальная позиция в конечном счете наносит ущерб памятникам, вне зависимости от направленности на сохранение или разрушение. Конечно, сугубо коммерческий подход к архитектуре, к городу, к пространству отрицает значение наследия и потому неприемлем. Но и борьба на уровне скандала, а не компромисса, тоже скорее вынуждает власти и те силы, которые действуют против наследия, быть более решительными.

Вообще, теоретически отношение к наследию у нас нормальное, хорошее. В любых высказываниях, от бытовых до самых официальных, всегда звучит тема охраны. Тем не менее, есть проблема советского воспитания. Считается, что современность должна стремиться быть абсолютно новой, а наследие — это нечто музеефицированное. Но абсолютно нового в принципе не бывает. Даже у пустыни есть хотя бы геологическая или природная память, которую следует сохранять. Тем более это касается любой среды, созданной человеком. В сегодняшней ситуации необходимо понять, что по существу наследие прошлого — это вся среда обитания, весь город, а не только отдельные здания. Как в европейских странах, где охраняются ландшафт, народная архитектура, рядовая застройка. По существу, что для нас актуально, так это воспитание историзма мышления в отношении жизненной среды.

— Но воспитание — это годы и годы, не рискуем ли мы, что к моменту, когда все научатся мыслить исторически, ничего уже и не останется?

— К сожалению, быстро изменить ситуацию в отношении исторического архитектурного наследия не удастся.

— То есть наше время навсегда останется в этом смысле со знаком минус?

— Такое уже было много раз в нашей истории, и особенно в ХХ веке. Мы все время падаем в яму, а потом постепенно выходим на цивилизованный уровень. Как, например, к концу 1970-х годов, когда работала целая система проектных институтов, реставрационных и производственных, готовили реставраторов. Тогда же приняли закон об охране памятников. Но сейчас мы, к сожалению, опять в очень неважном состоянии.

— Сохранять наследие — это действительно так невыгодно?

— Это требует безграничных финансов. Тут нужна государственная или государственно-общественная стратегия формирования жизненной среды с активной ролью в ней исторического и природного наследия. Существует ведь целая наука о финансировании объектов наследия. Она несложная, и ее реализация возможна на нашей почве. Требуется активное развитие туризма, привлечение спонсоров и т.д. У нас этим мало занимаются, хотя есть удачные примеры, в Останкине или в Архангельском. Да то же Царицыно в экономическом смысле очень удачный проект, не в отношении реставрации или создания образа памятника, а с точки зрения привлечения туда людей, которые купят билеты.

Но все же и в Европе исторические памятники находятся не в коммерческой сфере. То есть, конечно, Версаль дает огромные деньги, а, например, английские деревни никакого дохода не приносят, но их тоже сохраняют, во многом законодательным путем и во многом за счет государства. Существует Национальный Трест (National Trust), который занимается как сохранением, так и популяризацией наследия, в том числе привлекая и инвестируя сотни миллионов фунтов. Что у нас надо было бы сделать очень быстро, так это усилить контроль за исполнением тех законодательных актов об охране наследия, которые уже существуют. Это можно сделать с завтрашнего дня — списки памятников есть и тут нужна только воля.

— А эффективна ли деятельность общественных организаций по охране памятников, таких как «Архнадзор», MAPS и других?

— Я часто восхищаюсь тем, что они делают, но этого недостаточно. Важно еще и воспитать другой тип архитектора, который будет уже по своей моральной позиции борцом за сохранение исторической среды. Я против чисто художественного, отрешенного от прошлого, самовыражения архитектора, я за выражение его как человека культуры. Буквально в этом году мы вводим в образовательную программу курсы по охране наследия как обязательные для всех архитекторов, а не только реставраторов.

Также надо помнить, что охрана памятников — это все же дело сложное. Поэтому нужно внедрять в сознание населения и власти необходимость профессионального подхода.

— Именно на это нацелены ваши книги и статьи?

— У нас недостаточно журналистов, пишущих о наследии, по сравнению с любой другой страной, даже третьего мира. Ученые и исследователи архитектуры, к сожалению, совершенно не занимаются журналистикой. Я изо всех сил пытаюсь писать так, чтобы поднимаемые темы были понятны всем. Наука о наследии и истории архитектуры такова, что должна быть ориентирована не на профессионалов, а на широкую аудиторию. Это общекультурная наука. С другой стороны, нужен заказ на такого рода популярную журналистику.

Я бы сказал, что по существу нам необходим план огромной кампании. И начать стоит с понимания основных целей. В данном случае я занимаю достаточно радикальную, максималистскую позицию. Я проповедовал бы теорию многосоставного города, где не происходит активного вмешательства современной застройки в историческую.

— То есть на свободном месте в центре города надо строить в псевдоисторическом стиле?

— Ни в коем случае. Если совершенно необходимо, то надо соединять сверхсовременную архитектуру с исторической без всяких подделок, без попыток скрыть свое вмешательство. Талантливая современная архитектура хорошо сочетается с прошлым.

— Сейчас много скандалов по поводу внедрения современной архитектуры в историческую часть Санкт-Петербурга. Что вы, автор нескольких книг, посвященных Петербургу, думаете об этом?

— Если Москва уже стала совершенно другой и ее переулки уже никогда не будут такими, как в начале ХХ века, что бы тут кто ни пытался сделать, то Санкт-Петербург еще можно спасти. Хотя он находится в очень опасном положении, на грани потери своего образа одного из шедевров мирового градостроительства. Это будет потеря невосполнимая не только для России, но для всего человечества. Тут нужны именно громкие слова. И не просто радикальное, а, как сказал бы Ленин, архирадикальное решение. Петербург должен остаться таким хотя бы, какой он сейчас. Я человек законопослушный и считаю, что по Петербургу нужен отдельный закон. И петербуржцы должны инициировать закон о своем городе, чтобы вся его историческая часть осталась единым памятником. Другого выхода просто нет.

 
Легкая подловатинка

Захар Прилепин о новом романе, Соловках и о том, почему не нужно никого прощать

1.
Павел Дуров уехал с командой разработчиков и ищет новую страну для продолжения работы59
2.
На подступах к Славянску стреляют32
3.
Лавров назвал условие применения силы на Украине119