В это воскресенье многие из нас встанут с дивана и пойдут, как это водится в последнее время, немного постоять, на сей раз — взявшись за руки. Я тоже пойду.

Это будет, без сомнения, приятно. Будет ли это полезно — неясно, но, кажется, идея в том, чтобы полезности никакой не было. Стояние на Садовом кольце не должно выдвигать требований. Оно должно быть неутилитарным, прекрасным само по себе, как подлинное искусство.

Искусство — ключевое слово. Многие уже заметили, что это будет коллективный перформанс, флешмоб. Было б лето, я уверена, что раздались бы призывы всем прийти в плавках и бикини, если не голыми, как в многотысячных акциях Спенсера Туника.

Чисто художественными являются и поездки по Садовому кольцу с белыми предметами. Многие за то, чтобы протест разворачивался исключительно в зоне символического и нереального — отсюда и пожелания правящей партии «растаять под лучами весеннего солнца». Все это очень креативно.

Насколько можно судить, такая деполитизация протестного жеста исходит не от руководителей протестного движения (которых еще можно было бы заподозрить в том, что они подкуплены, чтобы тайно разоружить массы). Это во многом воля самого движения, по крайней мере той его части, которой это движение все время пытаются полностью приписать. Это образованный, обеспеченный, молодой «креативный класс», занятый в масскультурном, досуговом, рекламном, медийном и т.п. бизнесе и имеющий к власти претензии скорее эстетические и вкусовые, чем какие-либо иные. Эта власть для него анонимная, серая, непродвинутая.

Этот креативный класс, которого действительно много в Москве и крупных городах (если считать и тех, кто готовится или мечтает им стать), до недавнего времени с презрением относился к политике вообще — к демонстрациям «Cтратегии 31», например, — как чему-то тоже серому и неартистическому. Он до сих пор тайно презирает как экономически ущемленные массы, так и экономически заостренные требования, ощущая их как левые. Сделать художественный жест — это интересно, это индивидуально (не требует вставать под какие-то знамена группой, что этот класс считает недостойным в принципе), это красиво в конце концов. И это как бы не совсем всерьез. Это оставляет лазейку. Подлинное прямое действие такой лазейки не оставляет.

Пока невозможно себе представить, чтобы у нас, как только что в Мадриде, миллион людей вышел на улицы по очень конкретному поводу, нешуточно, неостроумно и настойчиво протестуя против одной статьи Трудового кодекса. Подобная конкретность пока многих в России коробит. Даже протестуя стихийно, креативный класс постоянно рвется уйти из зон этики, экономики и политики в зону эстетики. Там ему привычнее и безопаснее. Тем более что зона эстетики дает чувство превосходства — в нашей стране культура исторически воспринимается как гарантия элитарности, некая замена родовому капиталу, раз уж он мало у кого был.

Год назад именно для этого слоя культовыми стали акции группы «Война». В лице «Войны» не художники выходили в область социального, но, напротив, само общество ради совершения протестного жеста вынужденно приписывало себе артистические намерения.

Так было год назад, и «Война» была симптомом бессилия, мощным и страшным симптомом. Но ситуация радикальным образом изменилась, и сейчас есть шанс у политической силы, а не у бессилия. Сегодня нет никаких оправданий постоянному регрессу в область артистических упражнений.

Социолог Пьер Бурдье назвал искусство «одной из главных зон отрицания социального», фабрикой по его уничтожению. Любой художник знает, что в руках у него оружие деполитизации, обессмысливания и украшения, и именно поэтому отношение настоящего художника к искусству всегда сложно и амбивалентно. И как раз от художников сегодня исходит призыв быть осторожнее с веселой креативностью. Сейчас один из тех моментов, когда лишняя инъекция искусства может оказаться смертельно опасной.