Профессор истории Гарвардского университета и автор книги «Цивилизация: Запад и остальные» Найал Фергюсон написал в The Wall Street Journal эссе, в котором описал, как будет выглядеть Европа через 10 лет. В 2021 г. Фергюсон увидел работающих садовниками греков, загорающих на Черном море немцев и новые Соединенные Штаты.

«Добро пожаловать в Европу 2021 года. Десять лет минуло со времен великого кризиса 2010-2011 гг., который оставил без правительств десять стран, в том числе Испанию и Францию. Многое изменилось с тех пор, но некоторые вещи остались прежними.

Евро по-прежнему в ходу, однако сами банкноты мало кто видел. (И действительно, в эру электронных платежей остается только удивляться тому, что когда-то казалось, будто бы создание единой европейской валюты стоило усилий.) Европейская штаб-квартира больше не располагается в Брюсселе. Зато большого успеха добилась Вена.

«В этом есть что-то от наследия Габсбургов», — объясняет произошедшие изменения новый австрийский канцлер Марша Радецки. Немцам тоже нравится новый порядок. «Мы почему-то никогда не чувствовали себя своими в Бельгии», — вспоминает канцлер Германии Райнхольд Зигфрид фон Гота-Даммерунг.

Однако на периферии Соединенных Штатов Европы (теперь так называют еврозону) все еще живется нелегко. Безработица в Греции, Италии, Португалии и Испании выросла до 20%. Но создание новой федеральной бюджетной системы в 2012 г. обеспечило постоянный приток средств из Северной Европы. Как и восточные немцы когда-то, южные европейцы смирились с таким положением дел. Несмотря на то что 20% жителей региона старше 65 лет, а еще 20% числятся безработными, у людей есть возможность наслаждаться жизнью. Серая экономика позволяет южанам неплохо зарабатывать: со стороны немцев, чьи летние домики теперь располагаются на юге, есть устойчивый спрос на горничных и садовников.

СШЕ обрели новых членов. Литва и Латвия строго следовали плану по присоединению к зоне евро вслед за своим соседом Эстонией. Польша под чутким руководством бывшего министра иностранных дел Радека Сикорского поступила так же. Эти страны — голодные дети обновленной Европы, которые привлекают немецкие инвестиции низкими налогами и маленькими зарплатами.

Другие страны покинули союз.

Дэвид Кэмерон, который сейчас начинает свой четвертый срок в качестве премьер-министра Великобритании (спасибо той счастливой звезде, которая заставила его поддаться давлению евроскептиков в его собственной партии), не без риска для себя вынес на референдум вопрос о выходе из Европейского союза. Его партнеры по либерально-демократической коалиции совершили политическое самоубийство, присоединившись к кампании лейбористов «Скажи “да” Европе».

Подстрекаемые язвительными таблоидами, 59% британцев проголосовали за выход из союза, а также обеспечили тори абсолютное большинство в палате общин. Освободившаяся от брюссельских бюрократов Англия теперь стала излюбленным направлением для китайских прямых инвестиций. Богатые китайцы обожают свои апартаменты в Челси, не говоря уже о великолепных шотландских поместьях.

Федеративное устройство Европы безусловно обрадовало бы отцов-основателей объединенной Европы. Ведь в ее основу положено франко-германское партнерство, созданное Жаном Монне и Робером Шуманом еще в 1950-х. Но Соединенные штаты Европы образца 2021 г. сильно отличаются от того Европейского союза, который распался в 2011 г.

* * *

Было бы логично, если бы распад Евросоюза проходил по линии двух великих цивилизаций — Греции и Рима. Однако Георгиос Папандреу и Сильвио Берлускони — первые европейские лидеры, ставшие жертвами того, что сегодня называют проклятием евро.

С того момента, как паника на финансовых рынках начала распространяться по еврозоне в июне 2010 г., не менее семи правительств ушли в отставку — в Нидерландах, Словакии, Бельгии, Ирландии, Финляндии, Португалии и Словении. Сам факт того, что менее чем за 18 месяцев пали девять кабинетов министров и это был не конец, очень показателен.

Но не только евро сыграло роль машины для убийств. Упадку содействовало и новое поколение популистов — например, голландская партия «За свободу» или партия «Настоящие финны». Бельгия была на грани раскола на два государства. Все структуры европейской политики трещали по швам.

Кто стал следующей жертвой? Ответ был очевиден. После выборов 20 ноября 2011 г. премьер-министр Испании Хосе Луис Родригес Сапатеро ушел в отставку. Его позиции были настолько слабы, что он решил не добиваться переизбрания.

Кто после? Следующим лидером на перепутье оказался французский президент Николя Саркози, который должен был переизбираться в апреле.

В ноябре 2011 г. у всех на уме был только один вопрос — рухнет ли европейский финансовый союз, так кропотливо созданный в 1990-х? Многие аналитики отвечали утвердительно. Профессор Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини утверждал, что не только Греции, но и Италии придется добровольно покинуть союз, или же их выгонят из еврозоны.

Если бы это случилось, непонятно, как бы выживала единая европейская валюта. Спекулянты моментально набросились бы на банки следующего «слабого звена» (возможно, Испании). Тем временем покидающие ЕС страны оказались бы в еще худшем положении. В одно мгновение все их банки и половина нефинансовых корпораций были бы объявлены банкротами, с долгами в деноминированном евро, а активами в драхмах или лирах.

Восстановление национальных валют разорило бы бизнес еще больше. Учитывая хронический дефицит бюджета, новые займы были бы возможны только путем печатания денег. Выходящие из еврозоны страны быстро оказались бы в инфляционном штопоре, что свело бы на нет все преимущества девальвации.

По этим причинам я никогда всерьез не верил, что еврозона действительно распадется. На мой взгляд, валюта должна была выжить, а структура Европейского союза — измениться. В конце концов, не было никакого правового механизма, позволяющего Греции покинуть союз. Но согласно специальной, 50-й статье Лиссабонского договора, член союза получал право покинуть ЕС. Именно это и сделала Британия.

* * *

Великобритании изначально повезло. Почти случайно, из-за личной вражды Тони Блэра и Гордона Брауна, Великобритания не присоединилась к еврозоне после того, как лейбористы пришли к власти в 1997 г. В результате Соединенное Королевство пострадало от финансового кризиса меньше других.

С финансовым положением ненамного лучше, чем у большинства средиземноморских стран, и гораздо большей банковской системой, чем в любой европейской стране, Британия в случае введения евро стала бы Ирландией в восьмой степени. Без евро же у Банка Англии были возможности проводить агрессивную политику. Нулевые ставки, программа количественного смягчения и девальвация существенно смягчили падение и позволили «железному министру финансов» Джорджу Осборну воспользоваться преимуществами упреждающих мер экономии на долговом рынке. Трудно придумать лучшую рекламу национальной автономии.

В начале правления премьера Дэвида Кэмерона в 2010 г. были опасения, что Великобритания может распасться. Но финансовый кризис вынудил шотландцев отказаться от идеи независимости: чем меньше страна, тем труднее преодолевать кризис. В 2013 г. — в год исторического переворота — лишь несколько твердолобых юнионистов мечтали о независимости, а все остальные избиратели Ирландии не были готовы променять процветание Соединенного Королевства на меры экономии Соединенных штатов Европы. Ирландцы с удовольствием примкнули к вновь Соединенному Королевству Великобритании и Ирландии под слоганом «Лучше бриты, чем брюссельцы».

Никто не ожидал и событий, случившихся в 2011 г. в Скандинавии. Вдохновленные «Настоящими финнами», шведы и датчане, которые никогда не входили в еврозону, отказались от предложения Германии реформировать ЕС, чтобы помочь Южной Европе. Когда богатая энергоресурсами Норвегия предложила создать из пяти стран, включая Исландию, Северную Лигу, эта инициатива нашла отклик.

Надо признаться, что новые договоренности не были очень популярны в Германии. В отличие от другие стран — от Голландии до Венгрии — любые проявления популизма в политике продолжают быть запрещены в Германии. Попытка создать партию «Настоящих немцев» (Die wahren Deutschen) разбилась об обычные обвинения в неонацизме.

Поражение коалиции Ангелы Меркель в 2013 г. не стало неожиданностью после германского банковского кризиса предыдущего года. Налогоплательщики восприняли в штыки решение Меркель спасти Deutsche Bank. Немцам просто надоело спасать банкиров. Движение «Займи Франкфурт» одержало верх.

Тем не менее оппозиционная партия социал-демократов Германии (СДГ) придерживалась той же политики,что и раньше, но с большим проевропейским уклоном. СДГ продавила пересмотр договора, что повлекло создание базирующегося в Вене Европейского министерства финансов (European Finance Funding Office), ласково прозванного в прессе EffOff.

СДГ позитивно восприняла выход из ЕС чудаковатых британцев и скандинавов, убеждая оставшуюся 21 страну присоединиться к Германии в новых Соединенных Штатах Европы, которые в итоге и появились по Потсдамскому договору от 2014 г. После вступления шести бывших югославских государств — Боснии, Хорватии, Косово, Македонии, Черногории и Сербии — общее число членов СШЕ достигло 28, что было на одну страну больше, чем до кризиса в ЕС. А с появлением в Европе Фландрии и Валлонии в СШЕ стало 29 членов…

Таким образом, европейский монетарный союз не распался, несмотря на мрачные прогнозы, которые делались в конце 2011. Наоборот, в 2021 г. евро используют больше стран, чем до кризиса.

С тех пор как начались разговоры о присоединении Украины, немецкие официальные лица взволнованно рассказывают о готовящемся Ялтинском соглашении, разделяющем Восточную Европу на российскую и европейскую сферы влияния. Источник, близкий к канцлеру Гота-Даммерунгу, на прошлой неделе даже пошутил по этому поводу: «Мы не против русских газопроводов до тех пор, пока на Черном море будут наши пляжи».

******

Тогда, в 2011 г., еще оставались те, кто считал, что страны Северной Африки и Ближнего Востока входят в новую эру демократии. Но из 2021 г. такой оптимизм кажется почти невероятным.

События 2012 г. потрясли не только Европу, но весь мир. Нападение Израиля на ядерные объекты Ирана сыграло роль зажженной спички, брошенной в пороховой погреб «арабской весны». Иран ответил Израилю через своих союзников в Газе и Ливане.

США, которые не смогли уговорить Израиль не наносить удар по Ирану, решили отсидеться в стороне, предлагая лишь минимальную помощь и безуспешно пытаясь оставить открытым Ормузский пролив. (Когда же весь экипаж американского линкора был взят в плен корпусом стражей исламской революции, шансы президента Обамы на переизбрание испарились.)

Турция воспользовалась моментом, чтобы принять сторону Ирана, а также ликвидировать существовавшее со времен Ататюрка разделение государства и религии. Ободренные победой на выборах, «братья-мусульмане» стали полноправными правителями Египта и тут же расторгли мирный договор с Израилем. У короля Иордании не осталось другого выбора, как последовать примеру Каира. Саудовская Авария также не могла поддержать Израиль, хотя и не была в восторге от превращения Ирана в ядерную державу.

Израиль был полностью изолирован. Новый президент США Митт Ромни был занят реструктуризацией долга США в стиле Bain Capital.

В самый последний момент Соединенные штаты Европы вмешались, чтобы предотвратить сценарий, которого особенно опасались немцы, — использование загнанными в угол израильтянами ядерного оружия. Президент СШЕ Карл фон Габсбург позднее объяснял корреспонденту «Аль-Джазиры» в новой штаб-квартире министерства иностранных дел на Рингштрассе в Вене: «Во-первых, мы были обеспокоены влиянием скачков цен на нефть на наше любимое евро, но прежде всего мы боялись возможности выпадения радиоактивных осадков на наших любимых курортах».

Фон Габсбург, чей королевский титул эрцгерцога Карла Австрийского до сих пор хорошо помнят, по праву может испытывать гордость. Не только за спасение евро. Каким-то образом всего через столетие после свержения деда он восстановил империю Габсбургов как Соединенные штаты Европы.

Стоит ли после этого удивляться, что скандинавы и британцы предпочитают называть СШЕ Священной германской империей.

Перевод: Владимир Моторин, Татьяна Сохарева

Читать статью на сайте The Wall Street Journal →