Статья опубликована в № 3939 от 15.10.2015 под заголовком: Парное катание

Концертный зал Чайковского отметил 75-летие юбилейным концертом «Победители. Эстафета поколений»

В праздничный вечер на любимую сцену вышли лауреаты Конкурса Чайковского

Днем рождения Концертного зала Чайковского считается 12 октября 1940 г.: в этот день Московская филармония провела в нем свой первый концерт, на котором выступил Госоркестр СССР под управлением Александра Гаука. Объективно говоря, праздником этот день считать сложно: Зал Чайковского появился отнюдь не на пустом месте, а на могиле театра Всеволода Мейерхольда. Великий режиссер лелеял великие планы, мечтая создать театр, с одной стороны, подобный античным амфитеатрам, где ряды кругом спускаются к сцене, с другой стороны, оснащенный по последнему слову тогдашней техники. Расстрел Мейерхольда в 1940 г. похоронил эти планы. Филармония, не мечтавшая о пирровой победе, получила недостроенный театр с призраками убитых надежд. Но история вернула стенам мир и искусство: сегодня летописцы Филармонии уважительно включают эпоху Мейерхольда в свою хронику как своего рода Ветхий завет, а в стенах витают более не горестные тени, а воспоминания о гордой истории зала, что длилась последние 75 лет.

Почти все эти годы, впрочем, Зал Чайковского откровенно считался залом второго сорта: его акустика не шла ни в какое сравнение с идеально выстроенной акустикой Большого зала консерватории. Ситуация изменилась в последнюю пятилетку. Руководство Филармонии, проделав серьезные работы по улучшению акустики – они заняли несколько этапов, – добилось того, что мы имеем сегодня: Зал Чайковского оспаривает у Большого зала пальму первенства. Теперь нет никаких причин, чтобы не запланировать здесь камерную программу или концерт колоратурного сопрано: все будет прекрасно слышно в любой точке зала. А что касается оркестров, то они звучат полнокровно, при этом отнюдь не сливаясь в одну кастрюлю каши. По сравнению с Большим залом консерватории у Зала Чайковского есть даже плюс: в нем очень маленький партер, из которого любители сесть поближе могут разглядеть мимику любимых артистов, зато большие амфитеатры, сразу поднимающиеся вверх, – часть замыслов Мейерхольда все-таки воплотилась в жизнь. Из них не только отлично слышно, но и отлично видно, что происходит на сцене: кухня оркестрового дела предстает во всей ее увлекательной театральности. Музыкальные критики, и автор этих строк в их числе, особенно любят 8-й ряд первого амфитеатра – кроме названных прибылей, они сидят там немногим дальше от сцены, чем начальство и приглашенные VIP-гости. Для сравнения: в Большом зале первый амфитеатр считается менее престижным, нежели партер, но те, кто сидит в 6-м ряду партера Большого зала консерватории, не видят ничего, кроме ближайших пультов первых скрипок и другой группы струнных, расположенной симметрично.

Сцена для игры

Начиная с 1950-гг. зал был ареной нескольких матчей на первенство мира по шахматам. Трое выдающихся советских гроссмейстеров – Михаил Ботвинник, Василий Смыслов и Гарри Каспаров – были увенчаны на этой сцене лавровыми венками чемпионов мира (из юбилейного буклета).

Однако главная победа Зала Чайковского в необъявленной битве с Большим залом – качество абонементов. Недаром Зал Чайковского находится в одном здании со штабом Филармонии. Хотя Филармония устраивает концерты еще в нескольких десятках залов Москвы – в том числе и в Большом зале консерватории, – большая часть филармонических топ-событий происходит именно в Концертном зале Чайковского. Одним из подобных событий стал юбилейный концерт к 75-летию зала, в котором решено было собрать на одной сцене лауреатов Конкурса Чайковского разных лет. Концерт под названием «Победители» провел телеведущий Юлиан Макаров – провел эффектно, хотя филармонические стены привыкли все же к менее броскому стилю конферанса.

Весь концерт не уходил со сцены камерный оркестр «Виртуозы Москвы» и его руководитель Владимир Спиваков – один из лауреатов конкурса 1970 г. Он выступал в двух качествах – как скрипач и как дирижер, обеспечив надежный аккомпанемент другим участникам. Последних было немало, но не зря великие композиторы отдали дань такому жанру, как концерт для сразу двух солистов с оркестром. Благодаря этому «Эстафету поколений» (таков был подзаголовок программы) могли бежать одновременно двое лауреатов.

Первой парой стали пианисты Барри Дуглас (первая премия в 1986 г.) и вдвое его младший Дмитрий Маслеев (первая премия в 2015 г.). Ветеран конкурса и его новоиспеченный победитель на пару сыграли Концерт до мажор Баха. В крайних частях партнеры основное внимание уделили тексту, благо его было много и шел он в относительно быстрых темпах, но в медленной части и у того и у другого появилась приятная кантилена. «Виртуозы Москвы» откликнулись красивым безвибратным звуком, подобным тому, каким пользуются их коллеги аутентисты, – впрочем, в следующих номерах программы этот звук куда-то пропал, уступив место среднестатистической манере.

Следующей парой оказались скрипач Павел Милюков (третья премия текущего года) и виолончелист из Румынии Андрей Ионица (первая премия того же, последнего конкурса). В переложении Концертной симфонии Моцарта по праву лидировал скрипач, но героем стал именно виолончелист – насколько внимательно он вторил, играя причем в высокой тесситуре партию альта, для которого в оригинале написана партитура.

После перерыва взял в руки скрипку Владимир Спиваков – его мужская манера не диктовала стиля, но рыцарски оттеняла трепетную, внимательную повадку Клары Джуми-Кан (четвертая премия 2015 г.): Двойной концерт Баха ре минор получился строгим и выразительным.

Денис Мацуев (первая премия 1998 г.), закрывавший гала, бежал в эстафете, вероятно, с теми, кто станет лауреатами Конкурса Чайковского в будущем – юными Варварой Кутузовой и Александром Малофеевым. Звездный пианист вышел на сцену с приятной новостью: сборная России прошла на чемпионат Европы по футболу. В прозвучавшем затем Тройном концерте Моцарта фа мажор Мацуев выбрал себе роль центрфорварда, расположив по двум флангам вокруг себя малолетние дарования. Моцарт прозвучал легко и ладно, не навевая мыслей о спорте, разве что окончания пары фраз в финале напомнили в руках Мацуева звонкие удары в штангу. Реванш был взят на бис, когда Мацуев и его уменьшенная копия Малофеев сыграли на пару клавишедробительные Вариации на тему Паганини – самое скоростное произведение сурового модерниста Витольда Лютославского. Именно с этого произведения (еще до победы на Конкурсе Чайковского) началась в далеком 1995 году филармоническая биография Мацуева, когда он вышел на замену и тут же прочно занял место игрока основы. Едва ли юбилейный концерт поведал хоть о малой части истории Концертного зала Чайковского, но о нескольких заметных вехах напомнил внушительно и веско.