Статья опубликована в № 4097 от 17.06.2016 под заголовком: Высокий звук

«Тот, кто ушел туда» – буддийский минимализм от композитора Антона Батагова

Он замаскирован под рок-кантату, московская премьера которой прошла в Доме музыки

На сей раз концерт Антона Батагова и его партнеров прошел не в одном из камерных залов Дома музыки, где привыкли собираться ценители современного искусства, а в основном, Светлановском, зале – но и он оказался практически полон.

Этому можно дать простое объяснение – Батагов звал публику на рок-произведение, по определению менее элитарное, чем академические образцы. Обмана не случилось: то, что мы услышали, было действительно похоже на рок-музыку, более того, автор собрал в своем произведении самые типовые приемы рок-стиля – характерные смены гармоний, конкретный бас, не смолкающую ударную установку. Но содержание кантаты типовым не назовешь: она написана на буддийские тексты поэтического, наставительного, молитвенного содержания, на английском и тибетском языках, в последней же части звучат всего два аккорда и одна буква – А, очевидно вмещающая в себя всё.

Лучшим слушателем кантаты Батагова, вероятно, оказался тот, кто с доверием отнесся к буддийским наставлениям и кому постепенно удалось, читая переводы текстов с экрана, забыть не только о земных страстях, но и о мыслях, сохранив в душе один только свет. Труднее тому, кто привык слушать музыку аналитично, поверяя услышанное европейской привычкой к критической рефлексии. Второму слушателю могло бы показаться, что академический композитор здесь и вовсе не появлялся – по сравнению с другими сочинениями того же Батагова, в особенности с «Избранными письмами Сергея Рахманинова». Хотя в некоторые минуты – например, в конце первой части, когда после многих минут унылого минора появляется мажор, – возникает ощущение, что такое мог сделать только хороший композитор.

Но есть два веских аргумента в пользу того, что мы слышали все-таки не рок, а академическое сочинение – своего рода вариант минимализма. Во-первых, оно слишком хорошо сделано, вплоть до интеллигентной выверенности звука, в нем нет типичных для рока грязцы и перехлестов. Во-вторых, кроме барабанщика Владимира Жарко и басиста Сергея Калачева «Гребстеля» все музыканты представляли академическую школу. Она нисколько не помешала вокалисту и мультиинструменталисту Александру Маноцкову поработать фронтменом, скрипачке Асе Соршневой поиграть на электроскрипке, тембр которой благодаря ухищрениям электроники напоминал электрогитару, виолончелисту Евгению Румянцеву и альтисту Сергею Полтавскому сыграть мастерские импровизации, скрипачу Илье Мовчану проявить себя в клезмерском стиле, а вокальному ансамблю N’Caged изобразить качественный бэк-вокал. Во главе с автором за роялем партнеры были явно объединены высотой содержания, что естественно передалось и слушателям.