Статья опубликована в № 4206 от 18.11.2016 под заголовком: Heзнайка в сумрачном городе

Петр Мамонов исполнил «Приключения Незнайки»

В его интерпретации персонаж Носова предстал гениальным и непонятым художником – вроде самого Мамонова

В концертном зале Центрального дома художника Петр Мамонов со своей новой группой, честно (хотя и не без колкости в адрес бывших коллег, выступающих под названием «Отзвуки Му») называющейся «Совершенно новые звуки Му», представил театрально-концертную программу «Приключения Незнайки».

Как оно и бывает с мамоновскими перформансами в последние 20 лет, внешне это представление описать довольно просто: Петр Мамонов в течение полутора часов под цеплючую ритмичную музыку начитывает (почти что в рэперском смысле) отрывки из первой главы книги «Приключения Незнайки», чередуя их с исполнением собственных оригинальных песен под акустическую и электрогитару (и даже один раз вооружившись архаичного вида гуслями), декламацией стихов и, разумеется, сопровождая все это элементами неповторимой мамоновской «пантомимы».

Но, как оно и бывает с Мамоновым (и вообще с настоящим искусством), по ходу действия эта несложная прямолинейная канва обрастает и наполняется новыми неожиданными смыслами. Прежде всего снимается недоумение – а почему вообще Мамонов обратился к Незнайке? Достаточно перечитать описание его костюма: ярко-голубая шляпа, оранжевая рубашка, канареечные брюки и зеленый галстук, чтобы заподозрить в милом детском персонаже прямого потомка футуристов в желтых кофтах. А если еще и поглядеть на него глазами Мамонова, то исчезают последние сомнения. Он все делает по-своему – не из вредности, а просто он по-другому чувствует. Хочет учиться музыке – вместо приятных песен получается какофония, индастриал, как сказали бы мы сейчас; ему предлагают сочинять гладкие стихи с рифмами «палка – галка» – он немедленно подбирает модернистскую диссонансную рифму «палка – селедка» и придумывает речетворческую «рваклю», вводящую официального поэта Светика в ступор. Словом, настоящий деятель актуального искусства.

Вынося сейчас за скобки вопрос о том, насколько это соответствует намерениям самого Николая Носова (есть подозрение, что очень даже соответствует), невозможно отрицать, что творческой личности и сценической личине Петра Мамонова такая интерпретация подходит чрезвычайно. Так что и песни про аэромобили, реки в глиняных руслах, и сомнамбулические «танцы зомбированных марионеток» (показывающие среди прочего прекрасную физическую форму 65-летнего артиста и сыгранность его молодой группы) кажутся творчеством не Мамонова, а самого Незнайки.

Проблема в том, что полуторачасовой спектакль-концерт, играемый в ЦДХ второй раз после годичного перерыва, оставляет ощущение режиссерской недодуманности, недораскрытости огромного потенциала. Как, впрочем, часто и бывает с Мамоновым в последние 20 лет.