Юрген Розе — сценограф в большей степени, нежели режиссер, — создал зрелище выразительное и аскетичное одновременно: оно впечатляет массовыми сценами и драматическими диалогами, апеллирует к эстетике картин Веласкеса и Эль Греко и полно скульптурных, застывших форм, в которых единицей выразительности становится хор. Чего стоит хотя бы мастерски сделанная сцена аутодафе: двести человек хора на сцене и обнаженные грешники на первом плане, поджаривающиеся на пылающем костре.

Однако главное достоинство работы Розе — даже не в массовках. А в том, что он дает певцам максимальную свободу самовыражения — актерскую и вокальную. Его мизансцены не дидактичны; певцы вольны видоизменять рисунок роли согласно логике характеров. А так как в спектакле пели поистине великие певцы — выдающийся бас Рене Папе (Король Филипп), тенор номер один в мире Йонас Кауфман (Дон Карлос), умница и красавица Аня Хартерос (Елизавета), — то они могли всецело отдаваться игре, лепить цельные, сильные характеры, сшибка которых и составляет основное содержание оперы Верди. Этой паре — Кауфман и Хартерос — не привыкать выступать вместе: два года назад они пели в «Лоэнгрине», в постановке Ричарда Джонса.

Это свойство постановки Розе особенно заметно при сравнении спектаклей с разным кастингом. Скажем, когда партию Маркиза де Позы поет Томас Хэмпсон, то он составляет достойную конкуренцию Королю Филиппу — Рене Папе. Это борьба двух равновеликих индивидуальностей. Каждый из них одержим своей идеей: один — идеей свободы, другой — идеей власти. И ни один не хочет уступить другому. Таков был спектакль, который показали летом 2010 года.

Нынешний Маркиз де Поза — отличный баритон Боаз Даниэль из Тель-Авива вел партию иначе: он играл доброго, рефлектирующего интеллигента-очкарика, который боится Филиппа, но делает то, что должно, борясь с природной робостью. И это выглядит ничуть не менее убедительно, нежели героическая поза де Позы — Хэмпсона. В центральной сцене «вербовки» Маркиза королем Филиппом Поза нехотя, исключительно из добрых побуждений соглашается следить за своим другом, принцем Карлосом.

Очень хорош оказался американец Эрик Хальварфсон в партии зловещего слепца-горбуна Великого инквизитора. В ночной сцене с Королем Филиппом он возникает из стены как тать в нощи: и Филипп, обуреваемый сомнениями, ревностью, страхом смерти, в ночной рубахе и трогательно спущенном носке, оказывается беззащитен перед ним. Это превращение сильного властителя в одинокого старика, слабого, сомневающегося, Рене Папе сыграл поистине гениально.

Вел спектакль израильский дирижер Ашер Фиш, в прошлом — ассистент Даниэля Баренбойма. Он дирижировал бойко, ладно, поддерживая высокий тонус действия. Безусловно, хороший профессионал; пожалуй, немного боялся медленных темпов, где нужен не только драйв, но глубина и проникновенность в подаче музыкального материала. Впрочем, это свойство молодости.

Мюнхен