Миланский балет сильно отстает от миланского футбола: его труппа никак не тянет на место в высшей лиге. Но благодаря новой трансферной политике может, вероятно, зацепиться за место в первой: три года назад Ла Скала приобрел худрука-легионера из Мариинского театра Махара Вазиева, чуть раньше начал привлекать иностранных звезд, среди которых выделяется целая петербургская гвардия.

Но чуть больше века назад все было наоборот: Анна Павлова, Ольга Преображенская, Вера Трефилова ездили в Милан к педагогу-волшебнице Катарине Беретта, а на позициях прима-балерин в Петербурге, Лондоне, Париже, Вене были только итальянки.

Именно для той великой миланской гвардии хореограф Луиджи Манцотти поставил в 1881 г. «Эксельсиор» — спектакль, ставший символом жанра балета-феерии. В нем Свет в компании Цивилизации, Славы, Согласия, Постоянства боролся с Обскурантизмом и воспевал научно-технический прогресс. На сцене строили Суэцкий канал, отменяли рабство, открывали электрический разряд и пробивали тоннель Монченизио, соединивший Францию и Италию.

В 1967 г. хореограф Уго Делль'Ара решил восстановить легендарный спектакль. От него к тому времени остались лишь партитура Ромуальда Маренко, рядом с которой никнет простодушие легендарного балетного композитора Пуни, да отзывы современников. О том, где кончаются сохранившиеся документы и вступает в силу фантазия Делль'Ара, сегодня сказать никто не берется. Но можно с уверенностью говорить, что танцевальная лексика полностью принадлежит хореографу ХХ в.

Он не присягал музейной точности, а следовал наивному либретто, вырубая для него блоки из известных классических балетов. Александр Вольта у него сидит над какими-то колбами, подперев голову рукой, прямо как Дон Кихот, крестьяне в немецкой деревушке изображают подобие «Неаполя» Бурнонвиля, индианка на берегу Суэцкого канала танцует аналог Танца со змеей, только без змеи, а Цивилизация с представителями четырех наций до боли напоминает Принцессу Аврору с кавалерами. При этом никаких намеков на знаменитую итальянскую школу: ни фантастических трюков на пуантах, ни грандиозных адажио без поддержки кавалера, ни сильных и резвых прыжков. Лишь обильная пантомима да безудержный канкан, которым прослоен весь спектакль, напоминают исторические описания.

Московская публика не знала, как реагировать на увиденное. Уровень труппы, который невозможно скрыть за два с половиной часа непрерывных танцев, разительно отличался от привычного в Большом театре. Часть зрителей явно ощущала себя так, будто финальная игра чемпионата закончилась со счетом 6:0. Другая же от души радовалась и хохотала: «Эксельсиор» не выглядит научной реконструкцией, но позволяет почувствовать незамутненную радость старинного балета. Не за это ли мы его и любим?.