При прочтении письма Владимира Путина в The Wall Street Journal у рядового западного читателя может сложиться впечатление, что автор описывает преимущества центрального планирования. Разрыв между спросом и предложением, установление приемлемых цен, непродуктивность конкуренции — эта терминология, проходящая через письмо красной нитью, как будто позаимствована из учебника политэкономии социализма. Однако стоит лишь заменить слово «энергетический» на «газовый», и получившееся сочетание «газовый эгоизм» ставит все на свои места.

Только в торговле трубопроводным газом возможен привычный для социализма разрыв между спросом и предложением, который легко создается с помощью перекрытия газопроводного крана (до января 2006 г. эта возможность считалась теоретической). Именно в газовой торговле могут применяться не рыночные цены, а цены, приемлемые и для поставщика, и для потребителя, ведь в торговле природным газом пока нет мировых цен.

Жесткая и капиталоемкая связь между производителем и потребителем газа в виде газопровода стоимостью в миллиарды долларов определяет специфику этого вида торговли и дает основы для «газового эгоизма». События последних месяцев позволяют предположить, что Владимир Путин относит термин «энергетический эгоизм» к странам бывшего СССР.

Нельзя забывать, что еще в прошлом году эти страны могли напрямую покупать дешевый газ в Средней Азии и Казахстане, а 2-3 года назад на рынках СНГ и Балтии работали несколько российских независимых производителей газа, которые тоже продавали газ по ценам ниже, чем «Газпром». На взгляд иностранного читателя, которому и адресовано письмо, «эгоистом» скорее можно назвать компанию, которая ликвидировала конкуренцию на всех газовых рынках бывших советских республик.

Эта «непродуктивная конкуренция» не мешала надежности и устойчивости экспортных поставок российского газа. До января 2006 г. репутация «Газпрома» как поставщика была безупречной, как и репутация Украины, обеспечивающей транзит российского газа.

Эта репутация складывалась на протяжении почти 40 лет напряженной и сложной работы. Экспортные контракты безукоризненно выполнялись в условиях, когда в зоне газопроводов на территории Молдавии велись боевые действия. В конце 1990-х, когда Украина оплачивала лишь треть импортированного из России газа, да и то непонятным бартером, транзитные объемы «Газпрома» даже превышали уровень прошлого года.

Вопросы энергетической безопасности в части неплатежей решались за счет увеличения числа поставщиков газа на Украину и в другие государства СНГ. В привлечении независимых производителей и торговцев был большой экономический смысл. Продажа услуг по транспортировке газа была для «Газпрома» намного выгоднее, чем поставки газа по низким ценам в долг на неопределенный срок.

Энергетическая безопасность Европы существовала даже при ценах, которые теперь кажутся неприемлемыми. В 1999 г. среднегодовая цена экспортных продаж составила $61 за 1000 куб. м, но и при таких ценах «Газпром» экспортировал газ с прибылью.

На этом фоне цена в $50 за 1000 куб. м для Украины была нормальной. В последующие годы эта цена тоже не была проявлением «газового альтруизма». В марте 2005 г. после встречи с Виктором Ющенко за сохранение действующих соглашений по природному газу высказался президент Путин. В июне очень выгодными для «Газпрома» назвал условия украинского транзита Александр Рязанов.

Выгода «Газпрома» заключалась в очень низкой ставке транзита и в возможности практически бесплатного использования подземных газохранилищ Украины. Три четверти их мощностей расположены вблизи западной границы Украины и поставляют газ только на экспорт. Если их отключить, то Украина переживет, увеличив (незаконный) отбор газа из транзитных потоков. А вот «Газпрому» для поддержания экспорта на существующем уровне пришлось бы увеличить на 55-60 млрд куб. м в год добывающие мощности и построить два новых экспортных газопровода диаметром 1420 мм и длиной 3500 км каждый. Это потребовало бы $26 млрд и последующих дополнительных операционных расходов. Таким образом, в основе транзитных отношений с Украиной лежал не альтруизм, а взаимная выгода.

«Газовый альтруизм» наблюдался внутри России в период до 2004 г., когда «Газпром» поставлял газ потребителям по цене ниже себестоимости. Благодаря этому альтруизму Россия вышла из кризиса и превратилась в страну с растущей развитой экономикой.

Можно констатировать, что связка «Газпром» — Украина — Европа бесперебойно работала в периоды кризисов, низких цен и неплатежей. Сломалась она во время рекордных цен и наивысших прибылей «Газпрома».

Пока в Европе шла либерализация газового рынка, Россия двигалась против хода истории, создавая газовый эквивалент американской Standard Oil образца 1880 г. Количество экспортеров газа в СНГ сократилось до одного, что значительно увеличило риски покупателей газа и уменьшило надежность поставок газа в Европу.

На наш взгляд, возвращение производителей газа России и Средней Азии на рынки Украины и других стран СНГ будет способствовать укреплению энергетической безопасности на всем евроазиатском пространстве.