Страсти по призыву коснулись в этом году и священства. На священников больше не распространяются отсрочки. Представители духовенства прокомментировали это довольно резко: по церковным канонам священник не должен брать в руки оружие. На возражение, что существует альтернативная служба и почему бы батюшке не поработать в больнице, был ответ: священников на приходах катастрофически не хватает, заменить их будет некем. Так что пусть уж остаются там, где они нужнее. С этим трудно не согласиться. Как и с тем, что так же остро не хватает сельских учителей и сельских врачей, на которых тоже с этого года не распространяются отсрочки. А также и с тем, что младенцу, которому не исполнилось трех лет, хорошо бы расти вместе с отцом. Государство выступило в обычном для себя жанре, и удивляться тут нечему. Удивления достойно другое — ни о врачах, ни об учителях, ни о молодых отцах в публичных дискуссиях, которые велись в последние недели, не шло речи.

Представители церкви, к которым в основном и обращались за комментариями, говорили лишь о себе, о своих. Они молчали о том, что молодой мужчина в сельской школе — это такая экзотика и ценность, что беречь его надо как зеницу ока. Они и словом не обмолвились о том, что лишать семью отца ничуть не лучше, чем приход — настоятеля. Не касались различий в сроках между альтернативной и военной службой. И не поминали никуда не девшуюся дедовщину. Казалось бы, ну а почему священнослужители должны об этом говорить — разве это их дело?

Самое прямое. Это ведь те, кто называет себя отцами и пастырями. И российское население, две трети которого считает себя православными, как раз их паства. А значит, нравственное состояние россиян должно волновать духовенство просто по долгу службы. Тем не менее я не могу вспомнить, когда в последний раз священник открыто, в публичном пространстве высказывался на острые этические темы. Когда наше духовенство обсуждало не вредоносность Гарри Поттера, Мадонны и межэтнических браков, а говорило о больном и насущном? Например, напоминало чиновникам, что брать взятки — грех. Или во всеуслышание заявляло, что убивать на улицах людей за цвет кожи и разрез глаз — это не по-христиански. Когда выступило против очевидных, к небу вопиющих несправедливостях, которые случаются в нашей стране каждый день? Печальная судьба отца Сергея Таратухина, назвавшего Ходорковского политзаключенным и поплатившегося за это саном, известна, и я не призываю батюшек к мученичеству. Есть великое множество вопросов и проблем, лежащих за пределами политики. И, возможно, они решились бы гораздо быстрее, напоминай наши священники вслух, упрямо и терпеливо, что такое хорошо и что такое плохо. С любовью к этому миру, конечно, а не с праведным гневом. Но пастыри молчат. Молчит не только белое духовенство, молчат и епископы, у которых ни семьи, ни детей и которым, казалось бы, чего бояться? Что терять? Но пока они боятся потерять что-то свое, они теряют души.