Правительство, бизнес и обычные граждане (они же потребители и работники) только начинают привыкать к мысли, что экономический рост последних лет закончился. Да и как это можно было бы увидеть? Обвал фондового рынка, даже если бы о нем полноценно рассказывали в теленовостях, не сильно пугает подавляющее большинство граждан: нет никакой непосредственной связи между ценой акций и их благосостоянием. Банковская паника, которой опасаются сейчас денежные власти во всем мире, у нас практически невозможна: ЦБ России слишком силен по сравнению со всей банковской системой страны. Событий, которые повлекли бы за собой массовые увольнения не только в банковском секторе, пока не произошло.

И тем не менее рост, по-видимому, закончился. Активные действия правительства — например, фактическое увеличение госзаказа — могут поддержать иллюзию роста в течение некоторого времени, но это только сделает замедление темпов роста более жестким впоследствии. Причин у начинающегося спада несколько. Первая причина состоит в том, что перестали действовать основные факторы «путинского роста»: низкая стартовая точка 1998 г.; институты и люди, сформировавшиеся в 1990-е; консервативная макроэкономическая политика; высокие цены на нефть. Низкой стартовой точки уже нет: в 2006 г. уровень жизни и производства прошел самые высокие (и, возможно, завышенные) исторические показатели. Нового поколения предпринимателей в 2000-е не сформировалось. Консервативная макроэкономическая политика оказалась под угрозой еще в прошлом году, когда сохранение у власти нынешних лидеров потребовало дополнительных расходов, а в этом и вовсе закончилась в связи с необходимостью спасать банковскую систему. Цены на нефть, которые связывают нашу экономику с локомотивом мирового экономического развития — Америкой, падают вслед за замедлением хода локомотива.

Вторая причина в том, что бизнес-модель, при которой кредит берется под залог дорожающих активов, на кредит покупаются новые активы и совокупная капитализация до поры до времени дорожает, хорошо работает на быстро растущем рынке (активы дорожают как раз потому, что многие так делают) и плохо в обычной жизни. И речь не идет о финансовых трейдерах, работающих «с плечом», — весь жизненный цикл (который, похоже, завершается) наших металлургических империй отлично укладывается в эту нехитрую модель.

Третья причина начинающегося спада состоит в том, что спад — нормальное явление в капиталистической экономике. За периодами быстрого развития, расширения кредита и всплеска деловой активности следуют периоды спада, в ходе которых неэффективный бизнес выбывает из игры (см. выше), руководители стран теряют свои посты (см. ниже), а граждане тратят свои сбережения. В новейшей истории российского капитализма такого спада еще не было, но когда-то он должен же был случиться.

Справится ли российская экономика со спадом? Ответ отчасти зависит от гибкости политической системы, но вообще-то — должна справиться. Это было бы только нормально.