Не буду претендовать на собственную версию «Дня опричника». Владимир Сорокин — профессиональный писатель, блестяще с этим справившийся. У меня другой жанр: мне бы хотелось попробовать смоделировать ситуацию, которая со все большей вероятностью может реализоваться где-нибудь в глубине России уже в самое ближайшее время. Конкретных поводов может быть много: от попытки местных властей сэкономить на людях (кстати, на днях в Барнауле люди несколько раз перекрывали центральную улицу, протестуя против попытки монетизации городских льгот) до перебоев с отоплением предстоящей зимой. Но экономический кризис, в который все глубже погружается Россия, подсказывает и новые сюжеты.

Пролог

Итак, соблюдая хронологическую последовательность, начнем с события № 1. В городе Н-ске произошло массовое высвобождение людей с местного машиностроительного (металлургического, химического и т. п.) градообразующего предприятия. Его владелец несколько месяцев пытался не допустить этого, отправив наиболее ценных работников в административные отпуска с выплатой 2/3 зарплаты и уволив почти весь офисный персонал. Но чудо не произошло: спрос на продукцию этого завода так и не восстановился до предкризисного уровня, деньги на поддержание оставшихся кадров тоже кончились. Вот и пришлось увольнять всех подряд.

Событие № 2. В Н-ске вдруг появилось несколько тысяч безработных людей, которые были бы согласны практически на любую оплачиваемую занятость (семьи-то кормить надо!), но и ее, оказывается, уже нет. Малый бизнес, бурно развивавшийся в конце 80-х — в 90-е гг. благодаря предпринимательской активности бывших инженеров, конструкторов и чиновников, в 2000-е гг. перестал расти из-за мощнейшего административного пресса. В результате он не сможет абсорбировать большие массы новых безработных. Появившиеся бюджетные сложности (начиная с низких цен на нефть и кончая тем, что остановившийся завод перестал пополнять своими налогами н-скую казну) резко снизили число даже самых примитивных вакансий в бюджетной сфере.

Событие № 3. Сжавшийся платежеспособный спрос населения привел к кризису н-ской розничной торговли. Появившиеся было всевозможные супермаркеты и универсамы закрываются, порождая еще одну волну высвобождений. Выживают только небольшие торговые точки, торгующие самыми элементарными вещами — хлебом, крупой, молоком, дешевой колбасой, сухими супами. Одинокие старушки, стоя на улицах, пытаются продать выращенные на собственном огороде овощи. Появляются блошиные рынки.

Событие № 4. Полный паралич администрации региона и мэрии Н-ска. Воспитанные в страхе потерять теплые места в «вертикали власти» чиновники ждут указаний сверху. А в это время по федеральным телеканалам в перерывах между ледовым шоу и «Кривым зеркалом» сообщают «о некоторых наших затруднениях, спровоцированных американским экономическим кризисом».

Событие № 5. Среди людей, доведенных до отчаяния потерей даже самых примитивных жизненных перспектив, начинается брожение, которое стихийно перерастает в открытый протест. Жители Н-ска идут к местной мэрии, требуя от власти хоть что-то сделать. Растерянные чиновники разбегаются, опасаясь насилия. Милиция не вмешивается, но и не скрывает симпатий к «бунтовщикам», многие из которых соседи или даже родственники.

Событие № 6. Люди занимают покинутые чиновничьи кабинеты. Появляются стихийные лидеры, которые пытаются ввести события в организованное русло. Среди вожаков нет местных партийных руководителей, например коммунистов. Они намертво встроены в псевдопартийную систему, сформировавшуюся в начале 2000-х гг., и впали в такой же ступор, как и чиновники. Более того: члены «Единой России» лихорадочно прячут в потайные места (а то и сжигают на газу) свои партийные билеты.

Событие № 7. Вышестоящим властям — начиная от губернатора и кончая президентом России — предъявляются требования: «Верните работу!», «Зажравшихся чиновников — к ответу!». Есть шанс и на выдвижение лозунга «Россия — для русских!». Объявляется, что здание мэрии не будет освобождено до выполнения этих требований.

Событие № 8. Региональный губернатор, получив сообщение о событиях, происходящих в Н-ске, срочно связывается с Москвой. Первые сообщения о беспорядках просачиваются через интернет и телефон в информационное пространство. О них сообщают «Эхо Москвы» и «Свобода». Федеральные телеканалы молчат.

Событие № 9. Москва на запрос губернатора не отвечает. В высоких кабинетах царит легко объяснимая растерянность: идти на переговоры с собственным населением — это далеко не то же самое, что кричать в телефонную трубку: «Шамиль Басаев, ты меня слышишь?!» Применить силу? Только ее, оказывается, и нет. Местная милиция против своих горожан не пойдет. Прислать ОМОН? А если прольется кровь? Тогда пожар может полыхнуть дальше. Тем более что «бунтовщики» доведены до отчаяния и им нечего терять. Кроме того, в Н-ск начали прибывать нежелательные свидетели — журналисты.

Событие № 10. После долгих размышлений губернатору дается приказ: выехать на место и начать переговоры, попытавшись уговорить людей разойтись по домам в обмен на обещание разобраться с создавшейся ситуацией.

Событие № 11. Губернатор, понимая, что его все равно уволят за то, что он допустил ситуацию в Н-ске, подает в отставку. Обстановка в регионе обостряется. Спешно избранный по московской рекомендации местным законодательным собранием новый глава администрации прислан из другого региона.

Событие № 12. Новый губернатор публично объявляет о том, что один из банков «с государственным участием» готов дать льготный кредит для возобновления работы закрытого в Н-ске градообразующего предприятия.

Событие № 13. Жители Н-ска требуют, чтобы губернатор стал их заложником до момента исполнения данных им обещаний.

Событие № 14. Подобные волнения вспыхивают в М-ске…

Развитие событий

Я не хотел бы гадать, чем могут закончиться подобные местные встряски для положения страны в целом. Понятно одно: наиболее вероятен вариант, когда ситуация рассосется — народ устанет бузить, тем более что власти попробуют использовать свое нынешнее самое мощное оружие, деньги. В данном случае — возобновив работу заведомо убыточного, неконкурентоспособного завода, который нуждается в жесткой санации, предполагающей, в частности, высвобождение значительной части персонала. Но очевидно, что постоянно держать на плаву за счет государственных инъекций н-ский завод невозможно. Поэтому рано или поздно (скорее — рано) все вернется на круги своя. А предложить что-либо другое, кроме весьма кратковременной передышки, нынешнее государство не может: оно погрязло в коррупции, утеряло сколько-нибудь серьезные навыки профессионального решения возникших проблем. Это видно, в частности, на «ужасном» (по словам Владимира Путина) положении малого бизнеса и отвратительном инвестиционном климате. Поэтому вариант «рассосется» на самом деле сугубо промежуточный по отношению к настоящей развилке.

Либо, не дожидаясь того, что н-ские или подобные им события станут прологом всероссийской встряски, надо наконец приступить к решительной модернизации всей российской жизни — от экономики и до политики — на принципах минимизации государственного участия в общественных процессах, честной конкуренции и свободы частного предпринимательства.

Либо мы все втягиваемся в такой кризис, выход из которого невозможен в рамках нынешнего конституционного строя.