Российская академическая диаспора — отечественные ученые, работающие сейчас за рубежом, — привлекает все больше внимания со стороны государства: ведутся исследования ее численности и научного потенциала, запускаются первые государственные программы сотрудничества российских ученых с соотечественниками за рубежом. В целом происходит важный сдвиг от восприятия академической диаспоры как утечки мозгов, когда отъезд ученых и преподавателей воспринимается как безусловная потеря, к восприятию ее в качестве «мозгового банка», т. е. ресурса для модернизации национальной науки и высшего образования.

Именно из этой концепции исходит, например, в своей политике руководство Китая. Предполагается, что часть молодых китайских специалистов, уезжающих на учебу в докторантуре в США, Европе, Японии или Австралии, удастся впоследствии привлечь на родину, где крайне нужны современные научные кадры. Большая часть молодых китайских ученых при этом остается работать в развитых странах, но и они также рассматриваются как ресурс для развития. Эти ученые могут выступать в качестве внешних экспертов, помогать налаживать связи между китайскими и иностранными вузами, привлекать соотечественников к участию в конференциях, исследовательских проектах, совместных публикациях.

Исчерпаемый ресурс

Если национальная научная диаспора — это «интеллектуальный банк», то не мешает посмотреть, в каком состоянии находятся наши счета. Точных данных о количестве российских ученых за рубежом пока нет, однако имеет смысл обратиться к данным обследования Survey of Earned Doctorates, ежегодно проводимого в США и учитывающего всех получателей степени PhD в американских университетах. Эти данные не учитывают заметный слой наших соотечественников, состоявшихся как ученые еще в СССР и уехавших в зрелом возрасте. Самые известные российские ученые за рубежом относятся именно к этой категории, но их запас, как это ни цинично звучит, ограничен: в более долгосрочной перспективе нас интересуют те, кто сегодня уезжают в аспирантуры Гарварда и Массачусетского технологического института. Конечно, россияне учатся не только в США, но Америка является и самым крупным академическим рынком, и ведущим производителем научных кадров в мире. Мы, вероятно, не слишком ошибемся, предположив, что в США отправляются не менее половины всех россиян, уезжающих на учебу в аспирантуру, а структура выпуска здесь адекватно отражает общее распределение российских аспирантов за рубежом по специальностям.

Итак, цифры: всего с 1992 по 2006 г. включительно степень PhD в США получили 2496 россиян, или порядка 150 человек в год в середине 1990-х и около 220-250 человек в год в 2000-х. Много это или мало? С одной стороны, наша страна стабильно занимает по этому показателю 7-10-е места в мире, лишь немного отставая от таких вполне благополучных в научном смысле стран, как Германия и Япония. С другой — по числу своих граждан — выпускников американских аспирантур Россия в полтора-два раза отстает от Турции, в два с половиной — три раза от Тайваня и примерно в пять раз — от Южной Кореи, активно модернизирующей в последнее время свое высшее образование. Если сравнивать с Китаем, то 2496 докторских степеней — это примерно столько же, сколько китайцы получили в одном лишь 1997 году; в 2006 г. их число составило уже без малого 5000. В пересчете на душу населения Китай посылает учиться в американские аспирантуры в два раза больше своих граждан, чем Россия.

Естественные преимущества

Обращает на себя внимание, однако, то обстоятельство, что из 2496 россиян — обладателей американских PhD больше половины (1329 человек) приходится на естественные науки, прежде всего это физики, химики и математики. На общественные науки при этом приходится лишь 196 докторских степеней за 15 лет, на гуманитарные и вовсе 148. Подобная ситуация выглядит вполне естественной: физика, химия, математика — это как раз те области знаний, где у России имеется значительный, еще советский задел. Способность выпускников российских вузов поступать в американские аспирантуры по этим специальностям говорит о том, что мехмат и физтех все еще умеют готовить конкурентоспособных, востребованных на международном уровне молодых специалистов.

Совершенно иначе, однако, выглядят эти цифры, если мы рассматриваем российских ученых за рубежом как ресурс для развития отечественных науки и образования. В этом случае в глаза бросается не жизнеспособность наших традиционно сильно факультетов, а, наоборот, наша замкнутость и оторванность от мирового академического пространства в тех дисциплинах, где мы были слабы и советское время. За 15 постсоветских лет лишь 21 россиянин окончил американскую докторантуру по политологии и государственному управлению, 20 — по социологии, 18 — по истории. По экономике — при всей ее безусловной востребованности — степень PhD в США получили всего-навсего 117 россиян, по психологии — 32 человека, лишь 48 человек написали докторскую диссертацию по вопросам управления бизнесом. Во всех этих дисциплинах состояние отечественной науки является очевидно провальным — и именно здесь, где обновление кадров особенно необходимо, его не происходит. Академической диаспоры в этих областях у России попросту нет. Речь при этом идет вовсе не только о гуманитарных и общественных науках. Например, в прикладных технических дисциплинах (то, что называется engineering) окончили аспирантуру в США всего-навсего 349 человек за 15 лет — учитывая потребности промышленности, это совершенно ничтожное количество. В области наук о здоровье (сюда относятся и фармакология, и эпидемиология, и исследования влияния окружающей среды на здоровье человека) докторскую степень получили и вовсе лишь семь россиян.

Деньги не спасут

Все это не значит, конечно, что российскую научную диаспору не нужно привлекать к сотрудничеству и использовать как ресурс для модернизации высшего образования. Однако стоит осознать, что за счет диаспоры можно, наверное, сформировать еще пару-тройку физтехов. Но в остальных дисциплинах россиян, обладающих опытом исследовательской и преподавательской работы за рубежом, с трудом хватит на один приличный университет. На практике это означает, что дать федеральным и национальным университетам десятки, сотни миллионов рублей на привлечение российских специалистов из-за рубежа недостаточно: может оказаться, что привлекать им будет некого. Кадровое обновление российского высшего образования — это вопрос не просто денег, а последовательной работы, на которую уйдут десятилетия.

Именно поэтому вместо создания громадных, неповоротливых федеральных университетов (в которых все равно некому будет преподавать) имело бы смысл сосредоточиться на построении в России нескольких компактных центров подготовки будущих поколений преподавателей — национальных школ профессуры. Именно здесь и могла бы сыграть ключевую роль российская академическая диаспора: наши соотечественники за рубежом могли бы выступать в этих центрах в качестве приглашенных преподавателей, «дистанционных» научных руководителей, оппонентов и внешних экспертов, способных проводить независимую оценку качества научной работы. Так или иначе, учитывая размеры отечественного академического сектора, России придется создавать собственную систему подготовки качественных научно-преподавательских кадров.

Автор — директор по прикладным исследованиям ЦЭФИР РЭШ