Хвост побеждает собаку и начинает управлять ею. Такая ассоциация возникла у меня после серии публикаций в различных СМИ о деле замминистра финансов Сергея Сторчака. Следственный комитет обвиняет его в попытке хищения $43,4 млн из бюджета «в связи с урегулированием госдолга». Сторчак был арестован, год провел в сизо, а потом его выпустили.

Сегодня проясняется суть обвинения: замминистра обвинили в том, что он способствовал принятию закона № 267-ФЗ, который якобы был подготовлен специально для похищения денег из бюджета и в процессе утверждения которого «произошли существенные нарушения конституционного порядка». Поправки к бюджету 2007 г. содержали в себе преступную, по мнению следствия, статью 100.1. В статье говорится о том, что правительство вправе принимать решения о выплате компенсаций российским юрлицам за убытки, понесенные ими в результате участия в погашении задолженности Алжира перед Россией. Все участники законодательного процесса, по мнению следствия, были введены Сторчаком в заблуждение.

Введенные в заблуждение участники законодательного процесса — это Совет Федерации, Госдума, правительство, Счетная палата и президент РФ. Плюс все правовые управления всех участников законодательного процесса. Тысячи человек. После прохождения закона в Госдуме было возбуждено уголовное дело, а за несколько дней до подписания закона президентом Сторчак был арестован. Все были введены в заблуждение, кроме следствия, которое просто наблюдало за прохождением закона, выжидая, когда все заблуждающиеся поставят свои подписи. Получается, что Следственный комитет владеет большим объемом информации, чем все участники законотворческой деятельности.

Следователь следственного комитета — это вершина компетентности. Именно он решает, что соответствует Конституции, а что нет. Следователь имеет свое мнение, отличное от всех участников законодательного процесса, а единственный инструмент, которым он умеет пользоваться, — это уголовное дело. Чем абсурднее обвинение, тем больше у него шансов на успех. Ведь все равно материалы дела никто никогда не прочитает. Следствие, суд и надзор слились в едином порыве до такой степени, что вполне уверенно рассуждают о неконституционности законодательного процесса. Один следователь может выразить недоверие ко всей системе государственной власти, возбуждая уголовное дело по факту принятия закона и обвиняя одного чиновника в организации принятия закона в своих преступных целях. Он считает, что один человек может и способен ввести в заблуждение все институты власти в стране. Если это так, то как обстоят дела со всеми остальными законами РФ?

Я уже не удивляюсь, когда слышу об участии правоохранительных органов в выполнении коммерческих заказов по перераспределению собственности. Я знаю, что для многих стражей порядка нет закона. Я читаю в интернете дневники посаженных по заказу бизнесменов. Я сидела сама. Но то, что можно посадить за участие в законодательной деятельности, меня поразило. Может, дело Сторчака — это обкатка прецедента, по которому можно будет посадить любого депутата, сенатора, члена правительства? Любого по выбору следователя. Когда дело Сторчака попадет в районный суд, судья будет выносить приговор всем ветвям государственной власти, утвердившим закон.

Конституционный суд не принял к рассмотрению жалобу Сторчака, в которой он просил проверить принятый закон на соответствие Конституции. Суд ответил, что принятый закон касается только права правительства РФ принимать решения о выплате компенсаций. Правительство, не отменив злополучный закон, согласно с Конституционным судом. Следствие пока другого мнения.

Кто победит — собака или ее хвост?