Если послушать речи о «вековой» российской коррупции, то можно подумать, что склонность к прямолинейному эгоизму — наша национальная особенность. Можно подумать, что милиционеры и чиновники в России оттого так плохо работают на общее благо и хорошо — на свое собственное, что они гораздо эгоистичнее своих коллег в Испании или Голландии.

Конечно, существуют глубокие различия в культуре и ценностях по всему миру. Но жадность и эгоизм существуют поверх культурных границ. Общий для всех мотивирующий фактор, без которого трудно представить себе человеческую деятельность в любой стране, — личный интерес, включающий заботу о собственном успехе, благополучии своей семьи и ближайшего круга друзей и собратьев, допустим, по общему бизнесу или дачному кооперативу.

Государства отличаются друг от друга не тем, насколько жители одних честнее жителей других, а тем, как они управляют личным интересом своих граждан, говорит Сьюзан Роуз-Акерман, автор книги «Коррупция и государство». Чем лучше общество справляется с тем, чтобы поставить личный интерес на службу общему благу, тем выше качество политики — в том числе антикризисной. Непрозрачные решения, необъяснимые льготы, поддержка отдельных компаний — свидетельство неумения направить личный интерес в продуктивное русло.

Российская особенность не в какой-то исключительной жадности правящей группы, а в том, что доставшиеся нам в наследство советские институты не работают без дополнительной «мотивации» для чиновников. Советский генсек, министр или директор завода мог держать своих людей в подчинении, поскольку мог их поощрять и наказывать. От того, насколько хорошо подчиненный следовал правилам, зависела его карьера, доход, перспектива получения дачи и хорошей пенсии. Это был простой, но действенный механизм управления жадностью.

Со временем кнутов и пряников в руках начальства становилось все меньше, а в постсоветское время они и вовсе исчезли. Новая мотивация для госслужащего пришла в форме «внештатной» работы — поборов с бизнеса. Беда постсоветского государства в том, что, укрепляя его, высший руководитель вынужден был делать его все более коррупционным — ведь это единственный источник власти, оставшийся в его распоряжении. Командная система, предполагавшая движение приказа сверху вниз, заместилась «клиентской», предполагающей движение денег снизу вверх — от низового чиновника к среднему, от среднего к высокопоставленному. Отсюда и торговля должностями.

Управление жадностью свелось к тому, чтобы расставлять близких людей на самые хлебные места. Зная, кто, где и как «кормится», правитель — будь то президент Путин или президент Медведев — может, как он думает, держать своих людей в рамках хоть каких-то приличий.

Но все рамки приличий давно пройдены: масса статей с цифрами и фактами (затраты на инфраструктурные, экспортные проекты, истории с госзакупками и т. п.), опубликованных в этой газете и других СМИ, — подтверждение. Управление жадностью в нынешнем виде не работает и не может работать. Без введения новой системы мотивации для госслужащих об экономическом развитии нечего и думать. О позитивной мотивации — в следующей колонке.