Глобализация финансовых рынков долгое время представлялась безусловным благом. Она позволила капиталу из богатых стран финансировать перспективные проекты в развивающихся экономиках, обеспечивая там высокие темпы роста, и поддерживала быстро растущий объем мировой торговли. Финансовый кризис резко изменил отношение к глобализации: из механизма распространения богатства и процветания она быстро стала, в глазах общественности, чуть ли не главной причиной того, что начавшийся в развитых странах кризис перекинулся во все страны мира. Однако, как это часто бывает, самая популярная теория вовсе не обязательно подтверждается, когда дело доходит до анализа реальных данных.

Судя по результатам исследования, проведенного European Bank for Reconstruction and Development (полностью они будут опубликованы в ежегодном отчете EBRD Transition Report, который выйдет в следующем месяце), отрицательная роль глобализации финансовых рынков во время кризиса вовсе не так очевидна.

В том, что иностранные инвестиции и увеличение интегрированности финансовых систем были полезны переходным экономикам до кризиса, сомнений действительно нет. (Исследование EBRD покрывает период с 1994 по 2008 г.) Увеличение притока капитала на 1% ВВП увеличивало темпы роста экономики в среднем на 0,15-0,4 процентного пункта в год. Прирост доли иностранных банков на 10 п. п. увеличивал темпы роста на 0,2-0,4 п. п. в год.

Но, казалось бы, мировой финансовый кризис, начавшийся во второй половине 2007 г., все изменил. Те же финансовые каналы, которые помогали притоку инвестиций в страны Восточной Европы, теперь способствовали быстрому распространению проблем. И правда, барьеров на пути движения капитала стало за 10 лет куда меньше и, значит, выводить его стало проще. Тот факт, что фирмы, привыкшие хорошо жить и быстро развиваться в условиях дешевых денег, были вынуждены снижать занятость и производство прошлой осенью, — тоже результат выросшей зависимости от мирового финансового рынка.

Анализ EBRD показывает, что страны, более глубоко интегрированные в мировой финансовый рынок, лучше справлялись, при прочих равных, с непосредственными последствиями кризиса. Там, где доля иностранных банков составляла на 10 п. п. больше, в IV квартале 2008 г. (на пике проблем) отток капитала был на четверть меньше, чем в похожей стране с меньшей долей «иностранцев». В отношении спада производства вопрос сложнее. С одной стороны, если мерить степень участия страны той же долей иностранных банков, спад был заметно меньше в странах, которые лучше интегрировались в мировую финансовую систему. С другой — в странах, в которых суммарная задолженность государственного и частного секторов была выше (а чем это не мера финансовой интеграции?), спад производства был существенно глубже. России — стране с невысокой долей иностранных банков, высокой задолженностью предприятий и рекордным спадом производства по ходу кризиса — есть о чем задуматься.