На страну обрушилась волна критики существующей системы, которую выплескивает на публику уже не только президент Медведев, но и его ближайшее окружение. Мне кажется, во власти началась некоторая паника. Можно возразить, что это не паника, а преднамеренный маневр, хорошо продуманная кампания, но слишком много проколов, нестыковок, порою глупостей. Нечто подобное наблюдалось год назад, когда всем уже было очевидно, что экономика стремительно летит вниз, а власть кормила страну разговорами об островке стабильности, о грядущем экономическом росте, о нефти по $95 и т. д.

Основанием для нынешней паники, на мой взгляд, является осознание властями того факта, что «так жить нельзя»: вроде бы и антикризисные меры разработаны и приняты, вроде бы и нефть уже под $80 (а это уровень конца 2007-го) и все страны мира потихоньку от стагнации переходят к пусть и неустойчивому, но все-таки росту — а в России кладбищенская тишина! Те позитивные сигналы, которые подает статистика, связаны исключительно с восстановлением экспорта, бюджетные доходы, не связанные с нефтью, продолжают снижаться, банки не хотят кредитовать экономику, а сама экономика, упав на дно, не хочет отжиматься.

Вот и Владислав Сурков поделился своими взглядами на проблемы модернизации в интервью журналу «Итоги». Это интервью можно разделить на две части. Сначала произносятся фразы, которые еще год назад можно было услышать только из уст самых крайних критиков режима: «Сырьевые общества больше склонны к стагнации. Надо осознать, что, если мы не преобразуемся, мы обречены если не на распад и гибель, то на поражение в мировой конкурентной борьбе и довольно унылое существование», надо «создать среду для инновационной деятельности», «мы привлечем иностранных ученых и инженеров», «никакая опора исключительно на собственные силы в принципе невозможна» и т. д. Не согласиться с ними невозможно, готов подписаться под ними вместе с автором.

Но очень быстро становится понятно, что совсем не эти фразы отражают взгляды автора. В голове у г-на Суркова навсегда засела идея о всесилии государства. Вот он говорит о модернизации: «Выйти хотя бы на приличный уровень развития нормальных стран — это и есть первая часть нашей работы. Конечно, тут надо видеть проблему: понимать, какие именно технологии нам нужны, где их взять», «мы должны в течение нескольких лет по тем пяти стратегическим направлениям, которые обозначил президент <...> реализовать весьма амбициозные проекты модернизационного характера».

Отчетливо видно, что и Сурков, и, похоже, президент относятся к модернизации как к федеральной целевой программе: нужно поставить цель, выделить средства и достичь результата. Проблема одна — «были бы деньги». А вот денег-то нет и уже не скоро будут.

Самым поразительным для меня в этом интервью стало пренебрежение, с которым автор говорит о российском бизнесе: «Чем занималось поколение современных предпринимателей? Оно делило, участвовало в перераспределении как раз наследства СССР. Их поведенческий мотив прост: надо найти что-то и заполучить. Российский бизнес на сегодня не породил ни Фордов, ни Эдисонов, ни Биллов Гейтсов». Я не хочу делать из наших бизнесменов агнцев, но они зарабатывали свои состояния на том, что им позволяло делать государство. Приватизировать нефтяные скважины или алюминиевые заводы было не только дешевле и эффективнее, чем поднимать отечественное машиностроение, но на этом пути государство ставило гораздо меньше барьеров, чем на пути модернизации «Пермских моторов» или «Силовых машин».

Г-н Сурков не считает, что в России появился целый ряд секторов, которых раньше просто не было: мобильная связь, торговые сети, банки и страховые компании. Я хорошо видел, что в начале 2000-х гг. российские операторы мобильной связи предлагали гораздо более качественный сервис, нежели их европейские или тем более американские аналоги. Но уже вскоре это преимущество начало таять: европейские операторы вышли на технологии 3G, а российские уперлись в государство, которое, как собака на сене, держало ненужные ему частоты и тем самым блокировало развитие услуг мобильной связи. Теперь я с ужасом жду, что на конкурентный рынок мобильной связи выйдет государство, которое будет настойчиво перекраивать его в свою пользу, что приведет к еще большему разрыву в объеме и качестве услуг.

Еще одна фраза из интервью г-на Суркова: «Мы должны радикально повысить доступность широкополосного интернета». Он, возможно, не знает, что доступность широкополосного интернета определяется позицией компаний, владеющих фиксированными линиями связи, — в нашем случае это всевозможные «связьинформы», которые управляются государством. Понять, почему они не продвигали эту услугу в последние годы, когда весь мир шел в этом направлении, невозможно. Единственным исключением является Москва, где большинство телефонных линий принадлежит частной «Системе», которая давно уже сделала широкополосный интернет не только доступным, но и самым дешевым в стране (хотя пока в 1,5-2 раза дороже, чем в Европе).

Что бы ни думал г-н Сурков, а добавленную стоимость в экономике производит бизнес-сообщество. Российское государство этого делать не умеет, в лучшем случае оно способно добавленную стоимость перераспределять, в худшем — растащить по карманам. В стране нет ни одного примера успешного бизнеса, где бы владельцем контрольного пакета являлось государство, напротив, мы видим, как такие компании одна за другой идут на дно, а государство бросает им спасательные круги в виде госгарантий или прямых дотаций. Когда речь идет о модернизации за государственный счет и под государственным руководством, это значит, что в очередной раз ресурсы будут потрачены, а результатом станет еще большее отставание нашей страны.