В каждой стране модернизация экономики шла своим особенным путем, но — как мы писали, в том числе и в этой рубрике, — в большинстве случаев имела общие черты. Одной из них становилось приоритетное развитие ряда ведущих отраслей, в том числе и осуществлявшееся через крупные проекты и не вполне в конкурентной среде. Так, в Японии в 1960-1975 гг. объем продукции автомобилестроения — поддерживавшейся государством отрасли — вырос в 7,9 раза при росте ВВП в 2,4 раза; в Южной Корее в 1975-1995 гг. рост тоннажа спускаемых на воду судов составил 11,2 раза при росте ВВП в 3,1 раза; в Китае в 1997-2008 гг. выпуск автомобилей увеличился в 9,1 раза при росте ВВП в 2,2 раза. Россия на этом фоне выглядит уникально: здесь модернизация движется не государством, а частным сектором, не прорывными отраслями, а теми, в которые власти имеют наименьшие возможности вмешаться. Исключением можно (с некоторой натяжкой) считать металлургию, но и она выглядит вполне конкурентной отраслью — хотя и конкурирует не на внутреннем рынке.

В наиболее критичных для модернизации сферах дело обстоит катастрофическим образом. Несколько лет назад российские власти правильно определили некоторые ключевые направления возможного прорыва — оборонную промышленность, авиа-, авто- и судостроение, но продемонстрировали полную неспособность поставить эти отрасли на модернизационные рельсы. В недавнем послании президент Дмитрий Медведев справедливо отметил, что «нужно провести независимый аудит корпораций, а также крупных компаний с госучастием» — и прежде всего, добавим мы, объединенных авиа- и судостроительной корпораций, того же «АвтоВАЗа» и др. Государство в этих отраслях может лишь объединять неэффективные активы и наращивать издержки без какого-либо эффекта для производства. Так, например, Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК), созданная в 2006 г., обязалась в 2008-2012 гг. выпустить 431 гражданский самолет: 15 Ил-96, 84 Ту-204/214, 236 Sukhoi SuperJet и 96 Ан-148. В 2008 г. было выпущено 10 машин, в текущем году — восемь. В лучшем случае итоги 2008-2012 гг. составят около 80 самолетов. В то же время компания провела три допэмиссии акций, а ее долг вырос с 22 млрд до 126 млрд руб. При этом, по отчетности за 2008 г., 18 входящих в ОАК компаний были в совокупности убыточными, а управленческие расходы корпорации… в 2,2 раза превысили ее валовую прибыль. Объединенная судостроительная корпорация, созданная в 2007 г., сменила за два года трех генеральных директоров, провела четыре докапитализации, нарастила долг почти в пять раз и получила в 2008 г. операционные убытки. Заметим: за последние 15 лет количество военных кораблей, способных принимать участие в боевых операциях, сократилось в России с 210 до 28 штук, или на 86,7%. Про «Ростехнологии» с их «АвтоВАЗом» и множащимися отказами зарубежных партнеров покупать российскую военную технику даже не хочется и вспоминать.

Зато модернизация российской экономики продолжается за счет усилий частных компаний — и, как правило, в «нестратегических» отраслях. Развиваются сотовая связь и услуги по подключению к интернету (сегодня на 1000 россиян приходится 1350 мобильных телефонов, причем тарифы на услуги связи — одни из самых низких в Европе; темпы прироста пользователей интернета достигают 18-20% ежегодно), развивается производство продуктов питания и розничная торговля, растет рынок финансовых услуг, до последнего времени активно модернизировалась строительная отрасль и т. д.

Все это указывает на особенность российской модернизации и ее исполнителей. С одной стороны, крупные государственные программы развития не работают и не заработают, пока ими будут руководить бюрократы путинского призыва, считающие основными задачами надувание щек, распил бюджета и сохранение неприкосновенным того хлама, который принято называть основными фондами. С другой стороны, отрасли, которые сегодня движут российскую модернизацию, принципиально не способны сократить разрыв между Россией и передовыми странами, так как развиваются на основе не только иностранных технологий, но и импортируемого оборудования (к тому же постоянно находятся под давлением отечественного чиновничества). Выход из такой ситуации может быть только один: решительно порвать не с идеологией «государственно направляемой» модернизации, а со всеми, кто столь успешно проводил ее на протяжении последних 10 лет. Оценить реальную ситуацию в отраслях, откуда сейчас слышится лишь лепет о «разработке перспективных стратегий» и «подготовке к производству опытных образцов». Немедленно начать привлечение в стратегические сферы иностранного капитала и менеджмента. Государство не должно пускать российскую модернизацию на самотек. Но руководить ею так, как это делалось в последние годы, — это напрямую убивать всякие надежды на будущее.