Новость прошлой недели о том, что Внешэкономбанк собирается истратить 14-18 млрд руб. на покупку акций «Русала» во время первичного размещения на Гонконгской бирже, сразу стала предметом политических комментариев. Поскольку решение принято наблюдательным советом ВЭБа, руководит которым премьер-министр Путин, сразу встал вопрос о коррупции — поддержке конкретного бизнесмена конкретным политиком не в интересах страны, а в каких-то других. Дело не в том, что есть какие-то прямые свидетельства этого. Просто пока не видно никаких других объяснений.

Действительно, покупать акции своего крупнейшего должника (прошлой осенью ВЭБу, чтобы выдать «Русалу» кредит в $4,5 млрд, пришлось обращаться за разрешением о превышении лимитов на одного заемщика) имеет смысл только в одном случае. Если у кредитора не было достаточного контроля над фирмой (например, мест в совете директоров), а он хочет его получить. Но разве не странно, что ВЭБ собирается покупать акции «Русала» на IPO? Если нужен контроль, почему вместо пролонгации кредита было не забрать находящиеся в залоге акции? Версию о том, что ВЭБ собирается заработать на акциях «Русала», которые намерен купить, тоже никто всерьез не рассматривает. Значит, все-таки это государственная помощь.

Что ж, в бюджетной поддержке какой-то фирмы может быть логика. Я не говорю, что правительство должно выручать крупные компании, но, допустим, оно решило так поступить. За прошлый год по всему миру правительствами разных стран было «спасено» так или иначе немало крупных фирм. «Русалу» нужны деньги, чтобы расплачиваться с кредиторами? Что ж, можно себе представить ситуацию, в которой правительство считает, что банкротство будет слишком болезненно для работников и кредиторов. (Хотя, к слову, почему? «Русал» — не финансовая компания, которая зависит от доверия рынка.) Что гораздо труднее понять — как может правительство помогать фирме: а) не лишив всей или значительной части собственности акционеров и б) не сменив после этого руководство компании?

Все «операции спасения», проводившиеся, например, американским правительством — и когда оно помогало частным инвесторам, и когда де-факто национализировало предприятия, — подразумевали, что акционеры теряли свою собственность, а новые — назначали новых менеджеров. Теоретически новые акционеры могли бы оставить и прежних. Но трудно представить, что новые акционеры «Русала» — что частные инвесторы, что правительство — захотели бы оставить у руля тех, кто привел компанию к нынешнему печальному состоянию, когда ее выживание зависит от государственной поддержки. А сменили бы — глядишь, сейчас было бы куда легче проводить IPO. Не понадобилось бы привлекать госбанк с новой программой помощи. Не понадобилось бы объяснять, почему это не коррупция…