Большое, как известно, лучше видится на расстоянии. В начале 2000-х многие либералы, памятуя о долговом кризисе 1998 г., рукоплескали идеям о создании стабилизационного фонда и опережающей выплате внешнего долга. Эти идеи были реализованы, и сегодня стала очевидной их вредоносная роль: они превратились в главный тормоз институционального развития России, инструмент продления жизни ресурсному проклятию.

В 2000-е Россия, только пережив дефолт, вступала без стабфонда и с внешним долгом в 95% ВВП. И хотя у власти находились те же люди, что и сегодня, подобная ситуация стимулировала их за неимением других инструментов проводить либеральные реформы: снижать налоги, административные барьеры, приватизировать госсобственность, заниматься важными институциональными преобразованиями. Следствием такой политики стал бурный экономический рост. Когда начался нынешний кризис, кто-то ждал, что ухудшение экономической конъюнктуры подтолкнет власти к возврату на путь либеральных преобразований — по крайней мере в сфере экономики.

Но этого не произошло. Наоборот, именно накопленный объем финансовых резервов и снижение внешнего госдолга до менее чем 4% ВВП стали главными факторами самоуверенности власти, стимулирующими продолжение неэффективного курса — наращивания госрасходов, интервенционизма. Беспрецедентные финансовые возможности государства внесли свой вклад и в беспардонное насаждение авторитарных методов управления страной. Собственно, рост дирижистских тенденций в экономике и авторитарных в политике прямо коррелировал с ростом стабфонда и снижением госдолга.

Зато экономике, демонстрирующей крупнейшее падение с 1994 г., стабфонд и сокращение госдолга не особенно помогли — они помогли лишь продлить жизнь негодной модели государства. ВВП за девять месяцев рухнул почти на 10% (худший показатель среди стран G20), в октябре вновь ускорились темпы промышленного спада.

В 2000-е надо было не копить стабфонд и не осуществлять опережающие выплаты госдолга кредиторам, а снижать налоги и оставлять дополнительные средства в руках у бизнеса либо создавать накопительный пенсионный фонд. Накопление резервов сыграло и еще одну негативную роль, стимулируя чересчур быстрый приток в Россию в 2005-2008 гг. краткосрочного спекулятивного капитала, столь же стремительное бегство которого в кризис нанесло по экономике дополнительный удар.

Таким образом, сейчас, по прошествии времени, видно, что идеи создания стабилизационного фонда и опережающей выплаты госдолга оказались чрезвычайно вредны для России. Сгладить последствия для экономики от падения нефтяных цен они не помогли, зато обеспечили консервацию в России экономического интервенционизма и политического авторитаризма. Советчики, в свое время продвигавшие эти идеи, несомненно, несут значительную долю ответственности за это.