Безвременная смерть Егора Гайдара, руководителя экономического блока правительства в 1991-1992 гг., вызвала волну откликов. И в шуме этой волны мне слышится надежда на то будущее, которое видел для нашей страны Гайдар.

Значительная часть комментариев была ожиданной. Соратники Гайдара, многие из которых занимают высокие позиции и в правительстве, и в бизнесе, говорили о решительности и хладнокровии, проявленном им в критические последние месяцы 1991 г. После длительной стагнации, затянувшейся более чем на десятилетие, и пяти лет безуспешных и непоследовательных экономических реформ страна столкнулась с огромным бюджетным дефицитом, резким падением производства и дефицитом самых базовых продуктов. Осенью 1991 г., перед переходом власти к правительству, в котором Гайдар занял место министра экономики и финансов, многочасовые очереди стояли в Москве за молоком, хлебом, яйцами и колбасой. Три основные меры правительства, предпринятые в первые месяцы, — отмена контроля над ценами, отмена импортных тарифов и резкое сокращение финансирования предприятий, — хотя и назывались «реформами», были, по существу, безальтернативными. Все мыслимые меры борьбы с нехваткой продовольствия и товаров первой необходимости, которые могли быть предприняты в рамках советской системы, включая и попытки значительно ужесточить режим в целом, не дали никаких результатов. Для беспристрастного аналитика ответственность Гайдара в катастрофе 1990-1991 гг. сродни ответственности врача в реанимационном отделении: он просто делал все, что было возможно сделать.

Однако бывает, что родственники больного, умершего в реанимации, не хотят спрашивать ни с кого — ни с покойника, многие годы пренебрегавшего своим здоровьем, ни с врачей, много лет лечивших его не так, ни, в конце концов, с природы, отмеряющей каждому организму свой срок. Вся их ненависть сосредоточена на том враче, который принял последний вздох больного. Также и в случае с Гайдаром — травма, нанесенная экономическим крахом, приведшим к распаду страны и значительному ухудшению уровня жизни почти на целое десятилетие, так сильна, что никакие логические доводы не действуют. Большинство россиян поддержало экономическую политику Гайдара (его самого к этому моменту уже не было в правительстве) на референдуме 1993 г., но чем хуже становились условия жизни, тем более негативно относились граждане к действиям правительства в 1992 г.

А сейчас оказалось, что страна вовсе не делится на тех, кто понимает Гайдара, и тех, кто его ненавидит. Есть третья заметная группа — те, кто никак не относится к действиям правительств Ельцина и Гайдара просто потому, что не знает, что они сделали. Как показывают отклики на смерть, эта группа готова слушать и разбираться. Самое существование людей, готовых слушать и разбираться, — победа Егора Тимуровича, даже если сейчас они об этом еще не знают.