Наступивший год проверит, насколько серьезна приверженность российской политической элиты модернизации экономики страны. Однако в дискуссии об экономической модернизации сознательно или неосознанно упускается важнейший элемент, без которого она вряд ли окажется успешной, а именно — трезвая и конкретная оценка ситуации, к настоящему времени сложившейся в российской промышленности.

Президент Дмитрий Медведев неоднократно давал понять, что важнейшие побудительные мотивы модернизации — это необходимость преодоления унизительной сырьевой направленности российского экспорта и отставания в технологической сфере. Между тем оба этих явления не существуют сами по себе. Сырьевой сектор в постсоветские годы не расширился, чтобы «задавить собой» остальную экономику: добыча нефти в 2009 г. была на 4,9% меньше, чем в 1990-м, а газа — на 10,3% меньше. Технологические разработки не прекратились, даже несмотря на массовый исход научных работников: их просто стало некому применять в условиях, когда деньги делались скорее из связей во «властной вертикали», чем благодаря реальным производственным прорывам.

Потребность в модернизации России сегодня обусловлена деградацией отечественной промышленности, которая в значительной мере пришлась даже не на проклинаемые 1990-е, а на прославляемые официальной пропагандой 2000-е гг. И масштабы этой потребности должны определяться масштабами соответствующей деградации — а они радикально различаются от отрасли к отрасли. В 1990 г. в РСФСР было выпущено цемента 83 млн т, а в РФ в относительно успешном 2008-м — 53,5 млн т; химических волокон и нитей — соответственно 673 000 и 123 000 т; грузовых автомобилей — 665 000 и 256 000 штук; тракторов — 213 600 и 17 800 штук; металлообрабатывающих станков — 74 200 и 4800 штук; фотоаппаратов — 1,86 млн и 2700 штук, гражданских самолетов — 124 и шесть штук. Ввод в действие новых производственных мощностей в энергетике в 2000-е гг. по сравнению с 1980-ми сократился в 3,8 раза, в промышленности — почти в 11 раз, новых автодорог с твердым покрытием — в 86 раз. В то же время ряд отраслей — информатика и связь, банковский бизнес, оптовая и розничная торговля — стали локомотивами роста, причем без государственного патронажа.

И что мы видим? Приоритетами модернизации объявлены не восстановление и развитие самых тяжело пострадавших за последние годы отраслей, а атомная энергетика, космические технологии и исследования и информационный сектор. Первые два направления в последние годы не демонстрируют в мире быстрого развития (так, доля трат на космические программы в суммарных расходах бюджета США и СССР/России упала с 4,4-3,9% в начале 1970-х гг. до 0,6-0,7% во второй половине 2000-х гг., а средний ежегодный ввод новых мощностей ядерных реакторов в мире в 2004-2008 гг. был в 6,2 раза ниже, чем в 1985-1990 гг.), тогда как третье в большинстве стран почти обходится без государственной поддержки. Это значит, что у отечественной элиты нет понимания того, какие отрасли могли бы стать движителями той модернизации, которая могла бы вывести страну на желаемый «современный уровень развития».

Для успеха модернизации к ней следует подходить не как к политико-пропагандистской, а как к сугубо экономической задаче. Исходным пунктом должно стать составление своего рода «карты демодернизации», которая четко выделила бы участки наибольших провалов последних лет и определила бы цену этих провалов для экономики. Нельзя выстраивать стратегию, не зная, где ты находишься. Далее нужно провести детальный анализ хозяйственной структуры и структуры экспорта как ведущих западных государств, так и новых индустриальных стран и определить, какой же тип экономики мы намерены строить. И только после этого может возникнуть понимание, какие отрасли должны стать приоритетными в российской экономике, с опорой на какие силы и ресурсы — государственные, частные или даже зарубежные — их следует развивать и чего в конечном счете можно добиться от такого развития. Путь вперед невозможен без анализа нынешней точки развития и сравнения с образцами, которые хотим достигнуть. Сегодня в заявлениях власти не видно ни того ни другого.

Список приоритетов модернизации был предъявлен нации как данность. Экспертному сообществу и всем, кто стремится придать российской модернизации рациональный характер, следует объединить силы для выработки более комплексной ее стратегии — на основе детальной и профессиональной оценки реалий современной российской экономики и более глубокого изучения мирового опыта. Мы понимаем: стратегия, нацеленная на всестороннюю, а не точечную модернизацию, вряд ли будет сегодня востребована — но это не значит, что на нее никогда не появится спрос.