Годовщина президентства Барака Обамы стала заметным событием международной жизни. Во всем мире обсуждали итоги его первого года во главе самой мощной страны мира, потерю им почти трети поддержки среди американцев, размышляли, не превращается ли президент-надежда в президента-разочарование. Действительно, Обаме сейчас чрезвычайно тяжело, его политический капитал стремительно растрачивается, давление со стороны республиканской партии, быстро восстанавливающей свои позиции, нарастает, а количество проблем, стоящих перед ним, отнюдь не уменьшается.

Но не стоит воспринимать нынешнее положение американского президента слишком пессимистично. Во-первых, все мировые лидеры, как правило, проходят через этап значительного падения уровня поддержки на рубеже второго года у власти. Можно даже вспомнить рейтинги Владимира Путина того времени, когда он переходил из категории президента больших ожиданий в политика разочаровывающей реальности. Во-вторых, поддержка Обамы далеко не так мала, особенно учитывая, что Америка ведет две войны на чужих территориях, проходит через сильный экономический кризис, а также стоит перед необходимостью проведения ряда системных и жестоких реформ.

Победа республиканского кандидата Скотта Брауна на выборах в штате Массачусетс (на место покойного Эдварда Кеннеди), лишившая демократическую партию квалифицированного сенатского большинства в 60 голосов, стала сильным ударом по позициям президентской партии в конгрессе, значительно ослабила возможности Обамы проводить свою политику. Однако это есть восстановление нормального для американской политической системы баланса сил, не дающего преимущества ни одной партии и толкающего их на поиски компромисса. Это ее здоровое и наиболее эффективное состояние. Для Обамы теперь важнейшей проблемой становится поиск своего нового места в политическом спектре США, ибо антибушевские настроения, которые обеспечили ему победу год назад, отнюдь не являются синонимом запроса на безграничный либерализм. От того, насколько успешно он решит проблему переформатирования своей политической базы, будет зависеть его президентский потенциал внутри страны.

Во внешней политике главным вопросом, который волнует общество, продолжает оставаться безопасность. Обама, как все помнят, обещал сохранить уровень безопасности, который был достигнут при его предшественнике, но принципиально другими методами. Реакция на террористические акты, сильно омрачившие конец первого года его президентства, показала, что пока это ему не удается. В области безопасности и внешней политики вообще Обама, на мой взгляд, слишком часто напоминает Джорджа Буша. От того, сумеет ли он уйти от методов Буша, но обеспечить высокий уровень безопасности Америки и ее кооперации с мировым сообществом, будет зависеть размер его политического капитала на глобальной арене. Хотя Россия не входит в число приоритетных для США стран, Обама относится к ней более чем благожелательно. Он сумел значительно перестроить политику по отношению к Москве: от отказа от модели системы ПРО, которая вызывала протест со стороны России, и прекращения политики вовлечения Грузии и Украины в НАТО до резкого снижения критики по вопросам внутренней политики Кремля и прав человека. Однако, мне кажется, ожидать от Вашингтона выработки новой полноценной повестки двусторонних отношений было бы со стороны Москвы наивно и политически неверно. Это двусторонний процесс.

России самой надо извлечь максимальную пользу из желания американского лидера перезагрузить отношения между двумя странами. Ей, безусловно, нужны хорошие, стабильные и полноценные отношения с США на основе максимально возможного в данной ситуации равноправия. Москве это нужно гораздо больше, чем Вашингтону. Нахождение Обамы в Белом доме создает политические условия, которыми должна воспользоваться Москва, чтобы, во-первых и главных, институциализировать наконец свои отношения с США и прервать их существование в рваном формате бесконечных экспромтов и импровизаций.

Во-вторых, Москва может предложить Обаме для обсуждения свой вариант двусторонней, региональной (постсоветское пространство) и глобальной повестки дня, в-третьих, сделать все, чтобы создать сколько-нибудь значимые экономические отношения между двумя странами, которые сегодня вообще не являются фактором американской политики, в-четвертых, создать влиятельную российскую площадку в Вашингтоне с тем, чтобы войти в реальное — а не придуманное — политическое и информационное пространство США и стать действующим фактором американской текущей политики и лоббистской деятельности, в-пятых, сблизить российское и американское гражданское общество, чтобы в обеих странах начали формироваться социальные группы, заинтересованные в развитии двусторонних отношений на регулярной, но негосударственной основе, и т. д.

Все это требует от российских властей целенаправленной политики деантиамериканизации национального общественного мнения, политической культуры, СМИ и экспертно-элитного сообщества. Москве важно стоять на позициях защиты своих национальных стратегических интересов в диалоге с Вашингтоном, понимая при этом, что тот, как всегда, будет жестко отстаивать национальные интересы США. Баланс отстаиваемых двумя странами своих реальных интересов скорее сделает их не противниками, а партнерами и конкурентами, что повысит роль и влияние России в мире, в том числе на постсоветском пространстве.