Несколько высокопоставленных российских чиновников в январе ездили в Массачусетский технологический институт (MIT) перенимать опыт внедрения инноваций. Уровень делегации был поразительно высоким: два вице-премьера, министр экономики, помощник президента, руководители институтов развития (см. статью «Элита в инкубаторе», «Ведомости» от 29.01.2010).

Думаю, что в MIT высокопоставленные россияне должны были с облегчением узнать: им больше не нужно тратить время на инновации. Это просто не их уровень. MIT — частный исследовательский университет, управляемый советом попечителей, состоящим из нескольких десятков ученых. Ни к управлению университетами, ни к финансированию исследований, ни к процессу внедрения инноваций чиновники отношения не имеют (см. статью «Организация науки», «Ведомости» от 4.02.2010).

В MIT российские гости наверняка узнали, что распорядителями средств целевых фондов и членами комитетов по выдаче грантов являются лучшие ученые. Решение о том, кто является лучшим специалистом в своей области, тоже принимают сами ученые. Они входят в комитеты, присуждающие премии, составляют редакционные коллегии журналов, публикации в которых необходимы для формирования научной репутации. Чем выше оценивают ученого коллеги, тем выше его ценность для университетов. Так репутации превращаются в заработок.

Крупные университеты располагают огромными целевыми фондами. Деньги в эти целевые фонды жертвуются именно потому, что университет гарантирует: здесь не будет лжеученых. Здесь есть конкуренция и правила (т. е. институты), благодаря которым деньги будут потрачены на науку. Так институты превращаются в деньги: целевой фонд у MIT — $10 млрд, а у расположенного по соседству Гарварда — в два раза больше.

Из лаборатории на рынок научные идеи тоже выходят благодаря конкуренции и правилам. Создание технологии на основе идеи ученого оплачивает предприниматель, готовый рискнуть деньгами. В конце концов одна из множества технологий оказывается работающей. Это привлекает внимание большой корпорации, которая покупает новую технологию. Так идея, родившаяся в университете, становится частью сотового телефона, автомобиля или самолета. Между изначальным открытием и его коммерческим воплощением иногда проходят годы, иногда — десятки лет. Заранее предсказать, какая именно идея выстрелит, нельзя.

Главный урок: в основе инновационной экономики лежат институты, гарантирующие честную конкуренцию идей и проектов. С их создания и следует начать инновационный проект в стране. Российские гости наверняка осознали: их обманывали. Ни «академики», не имеющие публикаций в реферируемых журналах, ни «ученые», рекламирующие нанофильтры через Госдуму, не приведут страну к инновационному развитию. Необходимо вернуть стране понимание, что такое наука. Без этого никаких инноваций не будет. И вице-премьеры смогут тогда сосредоточиться на разработке благоприятного налогового режима для бизнеса. И тогда нужные технологии бизнес найдет и реализует сам.