Ждем реакции
Прошедший год стал годом гражданского протеста. Журнал Time в своей знаменитой номинации «Человек года» не смог предпочесть никого конкретно и присудил это звание абстрактному «Протестующему». Газета The Times объявила человеком года тунисского уличного торговца Мохаммеда Буазизи, самосожжение которого стало началом «арабской весны».
Протестовали не только в странах Ближнего Востока, но и в Англии, США, Греции, Италии, России, Белоруссии, Казахстане, Грузии, в непризнанной Южной Осетии. В общем протестном потоке можно выделить два разных течения в зависимости от требований протестующих и их социального состава. В странах с развитой экономикой и работающими институтами права протест был скорее левый, социальный. В развивающихся странах борьба была скорее за честные выборы и за справедливое представительство интересов граждан.
За институты
Народные волнения в Тунисе в январе 2011 г., приведшие к бегству президента Зин аль-Абидина бен Али, вызвали резонанс в девяти арабских странах от Марокко до Йемена. Активное меньшинство, организовавшись через социальные сети, выступило против клановых или династических режимов, правящих государствами десятки (Ливия, Тунис, Египет и др.) или даже сотни (Марокко) лет, несменяемость которых породила безнаказанность и коррупцию среди бюрократии.
Все революции оказались разными. Страны, где вспыхнули волнения, существенно отличались по экономическому развитию, благосостоянию, этническому и религиозному разнообразию. Правящие элиты этих государств реагировали на национальное пробуждение очень по-разному. Наибольшую склонность к компромиссам показали монархи Марокко, Иордании, Бахрейна и Кувейта. Они согласились удовлетворить требования недовольных до того, как демонстрации переросли в столкновения с силами правопорядка или (как в Бахрейне) не допустили массовых жертв.
Разными были и движущие силы арабских революций. В большинстве стран на площади вышли студенты и городской средний класс. В Ливии, Сирии и Йемене, где волнения обернулись кровопролитной войной, ситуация осложнялась загнанными вглубь при диктатуре межплеменными и межрелигиозными конфликтами. Добавим к этому важную (некоторые считают ее ключевой) роль военного вмешательства НАТО в свержении Муамара Каддафи.
Итоги «арабской весны» тоже не были однотипными. В Марокко, Иордании и Кувейте можно говорить скорее об эволюции, тогда как в Ливии, Сирии и Йемене протесты переросли в масштабную войну. Каддафи убит и растерзан ливийскими повстанцами, Хосни Мубарака судят на родине, Абдалла Салех договорился с йеменской оппозицией о передаче власти, выторговав себе и семье иммунитет от уголовного преследования. По-разному проявился и тренд исламизации общественно-политической жизни — от Марокко и Туниса, где победили умеренные исламисты, до Ливии, где повстанцы уже пообещали, что страна будет жить по законам шариата.
За зарплату
В Европе больше всего протестовали, наверное, греки — их страна благодаря бездумной бюджетной и долговой политике еще с прошлого года стала главной головной болью ЕС, и в 2011 г. требования Евросоюза к правительству Греции все ужесточались. Требования эти касались прежде всего сокращения бюджетных расходов — оскорбленные сжатием социалки греки вышли на площади. Такую же природу при меньшей интенсивности имели протесты в Испании, Португалии, Италии — в итоге во всех этих странах (включая Грецию) сменились правительства. Пожалуй, ближе всего к России и другим развивающимся странам оказалась Италия — их многолетний премьер Сильвио Берлускони контролировал телевидение и не собирался уходить даже под давлением череды скандалов. Терпение итальянцев начало лопаться еще до наступления политических маржин-коллов.
В августе по крупным городам Великобритании прокатилась волна погромов: протестующие грабили и поджигали магазины, бились с полицией. Быстро выяснилось, что у протестующих нет никаких лозунгов, это молодежь из социальных низов, аутсайдеры, испытавшие шок от экономического кризиса и сокращения бюджетных программ.
В Нью-Йорке 17 сентября началась бессрочная акция гражданского протеста под лозунгом «Захвати Уолл-стрит» (Occupy Wall Street), быстро распространившаяся на другие города США и другие страны. Протестующие требуют остановить сокращение социальных расходов, изменить структуру налогообложения и наказать финансовую элиту как главного виновника кризиса. Акция стала массовой, происходили стычки с полицией, задержания. Но от «арабской весны» эти протесты отличает отсутствие институциональных требований. Если посмотреть на американскую левую молодежь, то она скорее требует очистить демократические институты от дурного влияния большого бизнеса. Американские протесты оказывают серьезное давление на администрацию Барака Обамы, но давление это на свалит режим, а будет реализовано на выборах.
Российский путь
В октябре на встрече с иностранными инвесторами Владимир Путин попенял им на их правительства, которые опаздывают с решениями в социальной сфере и получают в ответ протесты: «Выходят на улицы — не группа маргиналов, а сотни тысяч — и требуют того, что правительства этих стран на самом деле исполнить не в состоянии». Через два месяца на российские улицы стали выходить не маргиналы, а сотни тысяч, которым оказались нужны не социальные расходы, а честные выборы и новые лица во власти. И большой вопрос, в состоянии ли российская власть эти требования исполнить.
В отличие от «арабской весны» российские протесты стали подчеркнуто мирными. В отличие от «Захвати Уолл-стрит» требования оказались политическими и направленными на создание новых работающих демократических институтов взамен построенных Кремлем за 10 лет имитаций. Россия входит в новый год в момент, когда процесс только развивается. Основные сражения, вероятно, развернутся вокруг президентских выборов 4 марта.
Одним из неожиданных результатов российских протестов стало то, что чрезвычайно популярный тезис «валить из страны» практически исчез из медиапространства. Наоборот, некоторые собиравшиеся уезжать из страны стали заявлять, что теперь останутся. Останутся ради надежды что-то изменить и своими руками строить нормальную страну.
Ждем реакции
В ноябре эксперты ЕБРР в докладе «Кризис и переходный процесс глазами людей» пришли к выводу, что кризис изменил политические пристрастия людей: в странах Восточной Европы ослабела поддержка демократии и рыночной экономики, в странах с доминирующей ролью государства спрос на демократию, наоборот, существенно вырос. Безработица, падение дохода, ограничение потребления привели к тому, что граждане стран, осуществлявших переход от социалистической модели к рыночной, разочаровались в демократии и рыночной экономике. В то же время почти во всех странах СНГ, кроме Украины, уровень спроса на демократию в кризис, наоборот, «экстраординарно вырос»: доминирование государства в экономике лишилось последних симпатий граждан.
Было, впрочем, во всех описанных событиях одно общее обстоятельство — точнее, общий инструмент. Его применяли и революционные арабы, и лондонские люмпены, и нью-йоркские новые левые, и москвичи с Болотной площади — это интернет и социальные сети. Символично, что Человеком 2010 года журналом Time был признан автор одной из таких сетей Марк Цукерберг, а конкурировал с ним тогда создатель разоблачительного портала Wikileaks Джулиан Ассанж. В определенной степени инструменты неконтролируемого распространения информации и социальных связей способствовали тому, что 2011-й стал годом революций. Станет ли 2012-й годом реакции?
