Статья опубликована в № 4238 от 11.01.2017 под заголовком: От редакции: Ловушка восприятия

Ловушка восприятия

Массовые заблуждения и их использование в политике

Социологические исследования, посвященные разнице между реальностью и ее восприятием, в последнее время приобретают политическую актуальность. Опрос, проведенный в конце прошлого года Ipsos MORI среди жителей 40 стран во всех частях света, пытается замерить этот зазор в нескольких очень разных сферах.

Оказалось, что жители почти всех опрошенных стран склонны завышать процент мусульманского населения и темпы его роста (максимальный разрыв во Франции и ЮАР, а минимальный в Чехии, отрицательный – в Индонезии и Турции). Наоборот, респондентам почти во всех странах кажется, что довольных жизнью сограждан вокруг очень мало – а их много (меньше всего разрыв в Канаде –27 п. п., а больше всего в Южной Корее – 66 п. п.). В большинстве стран склонны переоценивать нетерпимость сограждан, будь то отношение к гомосексуальным связям, добрачному сексу или абортам. Также люди обычно переоценивают уровень доходов наиболее бедной части населения или уровень расходов домохозяйств на здравоохранение.

Во многом тут, наверное, речь идет о разных когнитивных искажениях, изучаемых психологами. Однако, становясь массовыми, такие искажения могут как влиять на политические и экономические процессы, так и быть использованы в выстраивании политики и принятии экономических решений. Недавнее исследование Владимира Гимпельсона и Дэниела Трейзмана о субъективном восприятии неравенства, получившее в сентябре 2016 г. сразу две премии Американской ассоциации политической науки (APSA), говорит как раз об этом. Авторы попытались определить закономерности искажения этой отдельно взятой важной для макроэкономики категории.

Среди таких закономерностей – обобщение оценок своей социальной группы, распространенные ценностные и идеологические установки (в том числе тиражируемые СМИ), тенденция помещать себя в середину шкалы доходов (завышая оценки, когда они низки, и занижая, когда высоки).

Роль медиа тут сложно переоценить. В случае завышения числа мусульман речь идет о страхах, во многом спровоцированных прессой (по такой же логике люди переоценивают вероятность погибнуть в авиакатастрофе из-за постоянных новостей об этом; одно из когнитивных искажений как раз связано с тем, что негативное воспринимается человеком сильнее, чем позитивное), в случае оценок благополучия – о задаваемой СМИ социальной норме, в случае отношения к приемлемости ранее табуированных явлений – о степени разогретости темы в прессе.

Просится сопоставление массовых когнитивных искажений и всплеска популизма в мировой политике – ведь популизм во многом строится на игре с фобиями и эмоциями. Впрочем, популизм не новое явление в истории, насколько он стал технологичен и использует достижения социологии, трудно сказать.

Есть вопросы и к самому исследованию Ipsos. Например, как говорит Григорий Юдин из ВШЭ, чтобы получить «реальную» долю счастливых, из четырех градаций при ответе на вопрос о субъективном счастье авторы складывают первые две, что ведет к систематическому завышению «нормы».-