Следуя заявленному Дмитрием Медведевым курсу на либерализацию законодательства в области экономических преступлений, Госдума подготовила второй пакет законопроектов (первый был принят в марте прошлого года). В нем содержались поправки, уменьшающие максимальный срок тюремного заключения, а также отменяющие лишение свободы за преступления по некоторым статьям («мошенничество», «присвоение или растрата», «причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием»). Однако после рассмотрения этих поправок государственно-правовое управление (ГПУ) президента, получив пакет законопроектов на согласование, отклонило смягчающие закон поправки, в том числе и внесенные президентом, и внесло свои, наоборот, ужесточающие некоторые наказания (увеличивающие штраф за «незаконное участие в предпринимательской деятельности» и «неправомерные действия при банкротстве»). Почему ГПУ президента отменяет поправки, которые внес сам президент?

Дмитрий Бадовский, заместитель директора Института социальных систем:

Не думаю, что в том, что ГПУ отклонило поправки, целью которых является смягчить наказания за экономические преступления, следует искать какие-то политические мотивы. Это вопрос юридический — насколько эти поправки укладываются в общую концепцию законодательства. Скорее всего, ГПУ решило, что депутаты хватили лишнего, предлагая настолько сильно смягчить закон. Ни для кого не секрет, что сейчас можно посадить предпринимателя за что угодно, но поправки в закон не решат этой проблемы полностью. Так как проблема не в законе, а в правоприменителе — пока система коррумпирована, закон не работает должным образом. Можно обнулить статьи, предполагающие тюремные сроки, это закроет часть возможностей для коррупции, но это частичное решение проблемы. Это лечит симптомы, а не болезнь.

Константин Симонов, президент Центра политической конъюнктуры России:

Причина, на мой взгляд, в том, что сейчас стратегия развития государства несколько разбалансировалась. Государство посылает разные сигналы. У меня очень странное, например, впечатление от вчерашнего общения Владимира Путина с экспертами. Оно очень характерно: создается «Комиссия 2020», основные участники которой исходят из принципов жесткой бюджетной политики в духе 1990-х гг., а сам Владимир Путин неоднократно говорил нам о необходимости инвестиций в развитие инфраструктуры и инноваций. То есть колебания продолжаются, разные политические игроки предлагают разные направления, как стратегические, так и тактические.

Отклонение смягчающих поправок в закон об экономических преступлениях не похоже на реализацию курса Дмитрия Медведева. Но это не удивляет. Разве президент не говорил о том, что нужно поддерживать малый бизнес, что малый бизнес должен увеличивать свою долю в ВВП? А вот рост социальных налогов с 1 января этого года противоречит этому курсу, он просто душит малый бизнес.

И таких примеров много, когда делаются громкие заявления с трибун, а принимаемые решения в итоге им не соответствуют — дьявол начинает вылезать из деталей, часто решения прямо противоречат заявлениям.

Думаю, что в контексте предвыборной кампании система будет лихорадочно плодить такие неожиданные решения, которые могут противоречить стратегической линии.

Глеб Павловский, президент Фонда эффективной политики:

Концепция президента понятна — в сфере предпринимательства у нас царит страх. Та часть общества, которая трудится и производит реально дополнительный продукт, запугивается. Цель президента была снизить давление и страх. С моей точки зрения, это давление вообще нужно убрать. Для России, которая и так крайне мало производит, слишком большая роскошь запугивать бизнесменов и рабочих, им, наоборот, приплачивать надо. Нехороший человек Сталин был, но он запугивал номенклатуру, а рабочие могли жить спокойно. У нас сейчас ровно наоборот.

Все так происходит по причине популистской идеологии, которая существует в аппарате. В аппарате боятся, что народ нас не поймет, так как хочет жесткого отношения к «зажравшимся олигархам». С этой популистской идеологией надо заканчивать, она носит абсолютно антигосударственный характер. С моей точки зрения, кто против бизнеса, тот просто враг государства. В нашем аппарате до самого верха царит установка рассматривать бизнес не как трудовой сектор страны, а как нахлебников, хотя большая часть страны живет за счет того, что производит бизнес.

Так что отмена смягчающих поправок в закон об экономических преступлениях — результат этого аппаратного давления, страха показаться слишком мягким в глазах народа. Это демонстрирует засилье примитивного политтехнологического представления о политическом процессе.

Поправки ГПУ ломают концепцию президента и являются прямо перпендикулярными ей. Они возвращают чудовищные сроки, которые в Европе дают только за тяжелую форму убийства. У нас их дают за мошенничество. Честно говоря, лишение свободы за мошенничество должно применяться в редких, исключительных случаях. Судебный процесс над мошенником и публикация информации о его делах уже уничтожает его социальную опасность. Сергей Мавроди социально безопасен: кто хочет с ним работать, знает, что может быть обманут.

Бизнес-сообщество и трудовые силы не должны принимать поправки, ужесточающие закон об экономических преступлениях, они подрывают нормальный процесс в производстве, труде и других сферах. Отклонение смягчающих поправок ГПУ — это серьезная ошибка, она должна быть исправлена.