Все в российской истории случается неожиданно. Статус-кво кажется вечным, но меняется мгновенно. Именно поэтому задаться вопросами о будущем стоит именно сейчас, когда видимых причин для потрясений нет. Насколько жизнеспособны альтернативы существующей системе? Что и как менять, когда в неведомый пока час икс возможности для политических перемен вдруг появятся?

Есть такое историческое поверье: в России с ХХ в. якобы чередуются двенадцатилетия. Стоит начать отсчет с 1905 г. — и будут появляться роковые даты.

Но вот завершается очередная двенадцатилетка. Вполне именная. Путинская дюжина. Чем запомнится?

Главное — упразднена республика. Исполнительная власть подчинила законодательную, судебную и стала единственной. Даже президентская под ней. Фактическая смена государственного строя проведена без военного переворота или революции. А как?

Во-первых, вождизм. Это испытанное средство заработало довольно быстро. Едва ли не всеобщее доверие, поддержка первых лет сложились не только благодаря положительному контрасту с иссякнувшим предшественником, но и под впечатлением от сильной личности — умной, открытой, деятельной. А тексты! Диктатура закона, отделить чиновников от бизнеса, равноудаленность олигархов… Такого ждали. Получился задел, аванс. Почему через три года произошел поворот? То ли по принципу «чем исправить, лучше возглавить», то ли по инстинкту «власти всегда мало», то ли по возросшей самооценке «не мешайте, я знаю». От лидерства — к вождизму. Разница огромна.

Лидер убеждает, его сила от признания средой. И он неминуемо теряет эту силу влияния тогда и в той мере, когда и насколько падает признание его средой (группой, коллективом, электоратом). Если у лидера статус морально-психологический, то у вождя это пост. Пусть на разных, но очень ресурсных должностях, снабженных правами, финансами, силовиками. Ими можно пользоваться для ограждения поста от соперников, посторонних глаз. Ведь пост вождя всегда хочет занять кто-то другой. Ради тех же ресурсов. Лидер открыт и доступен самым неприятным вопросам. Иначе откуда доверие? А вождь нуждается в защищенной тени, куда он может скрыться после сеанса дозированной открытости. Потому что пользование такими ресурсами редко обходится без соблазнов, если укрыто тенью…

Немало вождей вышло из лидеров. Когда лидерский потенциал иссякает, хочется перейти в вожди. Надолго. Ибо те самые соблазны в тени доводят до таких переборов, что потеря поста грозит наказанием.

Вождизм заменяет республику обратным устройством государства — клановостью. Как лидер невозможен без среды, так вождь нуждается в клане. Его часто путают с феодальностью. Давайте разведем.

Клан против республики

Феодальность — это изъятие благ для сюзерена. Клановость, напротив, есть дарение благ участникам клана из казенных источников для поощрения личной преданности. И сплочение на этой основе вокруг центрального или местного вождя. С частноклановой же моралью. Так что если мы слышим, как у них ценится, скажем, порядочность, то ее и следует понимать как проявление подобной преданности. И только.

Признаки клана нам не всегда заметны из-за привыкания к ним. Но они проявляются. Самый характерный из них — закрытость. О важных решениях просто не сообщается или скрываются их причины и цели. Сотрудникам, чиновникам, населению становится невозможно судить о том, что происходит в управлении. Не в силах разобраться, они и сами отчуждаются от своих прав на осведомленность. Ну разве что решения оказываются для кого-то из них болезненными. Так ведь в атомизированном обществе нет солидарности и протестует только пострадавший — при равнодушии остальных. Да и кланы избегают наступать сразу на интересы многих. Проще по одному.