Двадцать лет назад, 8 декабря 1991 г., президент РСФСР Борис Ельцин, президент Украины Леонид Кравчук и председатель Верховного совета Белоруссии Станислав Шушкевич в усадьбе Вискули неподалеку от польской границы прекратили существование Советского Союза и объявили о создании на его руинах Содружества независимых государств. Преамбула Беловежских соглашений гласила: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Можно спорить, был ли распад СССР геополитической катастрофой, вызванной злокозненными происками врага, или благом для большей части бывших республик Союза. Однако лидеры трех славянских республик всего лишь зафиксировали смерть государства от стремительно прогрессировавшего паралича и неработоспособности бюрократических структур. Ни армия, ни КГБ, ни лидеры других республик СССР и республиканских компартий не пытались активно противодействовать распаду Союза.

СССР распался из-за того, что период политической турбулентности совпал с накоплением критической массы социальных и экономических проблем, решение которых откладывалось многие годы. Рост протестной активности совпал с кризисом на потребительском рынке, картины которого ярко представлены в публицистике переломной эпохи. «В годы перестройки рубль претерпел удары, превратившие его из бумажки, за которую можно купить не все, в бумажку, за которую нельзя купить почти ничего», — резюмировал в марте 1991 г. обозреватель «Известий» Отто Лацис. Исследование Егора Гайдара «Гибель империи» буквально пестрит сообщениями регионального партхозактива о нехватке самого необходимого — от мяса до сигарет и детских колготок — в крупных городах и в деревне и просьбами «выделить фонды». Такие просьбы — признание крайней неэффективности советского управления.

Может быть, в СССР было мало управленцев? По данным приложения к постановлению секретариата ЦК от 10 апреля 1991 г., членами КПСС были 406 000 руководителей учреждений и организаций и свыше 1,5 млн работников административно-управленческого аппарата. Но дело не только в этом — в Советском Союзе параллельно существовали два государства: собственно исполнительный аппарат и партийный аппарат, находившийся над государством.

Партийное руководство, исходя из своих идеологических предпочтений, ставило задачи хозяйственной номенклатуре. «Решения съездов партии, пленумов ЦК КПСС определяют направление и содержание деятельности всего государственного аппарата и центральных органов управления…» — констатировали авторы работы «Советский государственный аппарат управления». К концу 1980-х — началу 1990-х гг. советским истеблишментом были ЦК КПСС с суперэлитой в виде политбюро. Общая численность аппарата ЦК достигала 2000 человек. Он состоял из 20 отделов, каждый из которых делился на 9-12 секторов. Работники госаппарата, как правило, признавали примат идеологии над управленческой и экономической необходимостью. В случае противоречий между интересами партийной и хозяйственной номенклатуры побеждали первые.

Михаил Горбачев — последний генсек КПСС и первый и последний президент СССР — был блестящим менеджером партаппарата. В годы своего правления он радикально обновил состав политбюро и ЦК, очистив его от большинства пожилых представителей брежневской элиты. Существенному омоложению подверглись республиканские и региональные партийные органы. Показательно, что многие нынешние и бывшие руководители постсоветских государств — Нурсултан Назарбаев, Ислам Каримов, Альгирдас Бразаускас — выдвиженцы горбачевского времени. Однако значительная часть номенклатуры осталась оторванной от жизни кастой. Она не хотела и не умела прогнозировать развитие сложных политических и экономических процессов, готовить ответы на новые вызовы и адекватно реагировать на случившееся. Кроме того, средние слои партийной элиты почувствовали грядущий кризис и начали заботиться исключительно о своем личном состоянии. В конце концов из-под отлаженного партийного механизма просто ушла страна.