Борьба с прошлым

Распад СССР в 1991 г. освободил Россию от «груза» союзных республик и восточноевропейских стран, в которые когда-то вошли войска советской армии. В конечном итоге Восточная Европа преуспела гораздо больше России в выстраивании отношений со своим коммунистическим прошлым. Польша, Венгрия и Чехия были частью западной цивилизации уже в Средние века, поэтому для них не составило большого труда отказаться от короткого эпизода «народной демократии». В отличие от них Россия не смогла до конца разобраться с прошлым, в нерешительности двигаясь то вперед, то назад, и вот теперь, 20 лет спустя, остановилась в неуверенности относительно своего будущего. В данной статье мы попытаемся разобраться в причинах этой неуверенности.

Первой из причин я считаю религию. Мы живем в светское время, когда религия становится личным делом каждого и считается, что она не имеет никакого отношения к политике. Никто в здравом рассудке не станет утверждать, что конфликт между православной церковью с одной стороны и католиками и протестантами — с другой имел хоть какое-то влияние на ход холодной войны между Россией и Западом. Но так было не всегда. Еще три века назад культура человека, как и культура целой нации, определялась его религиозными верованиями. Доказательством тому бесконечные войны на почве религии, которые сотрясали всю Европу до XVIII в. и которые до сих пор определяют поведение исламских сообществ.

То, что христианство пришло в Россию из Византии, а не из Рима, навсегда определило положение России в мире. Это сделало Россию чужой и Востоку и Западу и исключает у русских чувство родства еще с какой-либо цивилизацией. Хуже того: Россия чувствует себя осажденной вражескими силами. Для Русской православной церкви все другие христианские верования — еретические, а оттого непримиримые враги. Даже в наш светский век это утверждение продолжает оставаться осмысленным, свидетельством чему многочисленные заявления российских политиков о внешних врагах и угрозах. Россия не чувствует себя частью мирового сообщества и предпочитает держаться особняком, не сближаясь и не заводя дружбы с другими странами, что, в свою очередь, неминуемо придает ей воинственности. Другое следствие — это ощущение Россией своей самобытности (sui generis) в мире многообразия других культур, ее неспособность к контакту и ее нежелание учиться у других.

Опросы общественного мнения говорят, что, по мнению большинства, «у России свой путь», при этом общего понимания пути не существует. Значительное большинство (в соотношении 56 к 12%) не чувствуют себя европейцами.

Культура и география

Я верю, что культурное наследие сыграло решающую роль в неспособности России освободиться от своего коммунистического прошлого и уверенно идти вперед. Россия держится за свое прошлое именно оттого, что не знает, куда идти дальше. Опросы показывают, что большинство россиян испытывают ностальгию по Советскому Союзу и скорее будут сотрудничать с коммунистами, если те в результате переворота придут к власти. Такое отношение мешает россиянам открыть новую главу своей истории.

Следующий фактор — география. Россия продолжает владеть огромной территорией и остается самой большой страной в мире, даже утратив свои колонии. Географический фактор тоже влечет за собой ряд последствий, в большинстве своем негативных.

Первое из таких последствий — низкое качество управления российским государством. После отвоевания Ливонии и Эстонии у Швеции Петр Первый с удивлением обнаружил, что Швеция тратила больше средств на управление этим маленьким анклавом, чем Петербург — на всю свою империю. Поэтому чиновникам Московии было официально разрешено «кормиться от дел», а после упразднения этой практики — брать взятки. Пресловутое взяточничество российских чиновников лишь следствие неспособности России адекватно оплачивать труд управляющих на территории своих необъятных владений.

Другим немаловажным следствием огромных размеров России было и продолжает оставаться слабо развитое национальное чувство. Факт, что русские начиная с XIII в. всегда сплачивались для обороны своей отчизны от иностранных захватчиков, не должен вводить нас в заблуждение относительно ощущения русскими своей национальной общности. Они вставали на защиту России потому, что видели в противнике «неверных», которые идут, чтобы захватить их землю и собственность. Вообще для русских характерна привязанность скорее к их «малой родине», чем к стране в целом. Подтверждение тому можно получить из неожиданного источника — высказывания Вячеслава Никонова, политолога, близкого к сегодняшней правящей элите: «Действительно, один из самых существенных факторов слабости и развала Российской империи, Советского Союза, проблем современной России — неспособность создать единую гражданскую нацию, что удалось другим крупным государствам».

Эта неспособность России так или иначе связана с ее размерами. Опыт показывает, что маленьким странам легче сплотить своих граждан в нацию.

Хотя славянофилы и утверждали, что русские — уникальный народ, склонный к коллективизму, и эта их идея, казалось бы, подтверждается новаторской попыткой создать коммунистическое общество, мой собственный опыт подсказывает, что русские, напротив, глубоко индивидуалистичны. Американцы гордятся своей принадлежностью к нации индивидуалистов, но на деле они скорее конформисты. Русские, наоборот, стремятся жить в созданных ими самими мирах, что приводит к их выдающимся достижениям в искусстве и литературе.

Но в политике индивидуализм ведет к печальным последствиям. Русские как люди не чувствуют друг с другом родства. Напротив, чувство, что они окружены врагами, есть как у государства, так и у каждого отдельно взятого человека по отношению к своим согражданам. Компания Validata из Петербурга, занимающаяся изучением общественного мнения, в конце своего исследования о поведении русских делает поразительное заключение: «Русские живут в окопах». То есть русские чувствуют постоянную опасность со стороны своих же сограждан. Это одна — и, возможно, самая главная — из причин, почему русские предпочитают авторитарное правление любой демократии. Недоверие к соседу не позволяет им сплотиться для установления удовлетворительного для всех режима, и они поэтому привержены режиму жесткому, «грозному» для поддержания порядка. Исследование, проведенное в Воронежской области восемь лет назад, показало, что подавляющее большинство респондентов (около 88%), поставленных перед альтернативой «свобода» или «порядок», выбирают «порядок», потому что «свобода», в их представлении, звучит как хаос, анархия и отсутствие безопасности. Такое отношение ограничивает возможность России развиваться в направлении свободного и законопослушного общества.

Есть и еще одно последствие необъятных просторов страны, на которое я хотел бы обратить внимание, — это извечная претензия России на то, что если она столь обширна, то она по самой природе своей великая держава. Устойчивая популярность Сталина в стране, которую он опустошил, вызвана в первую очередь убежденностью в том, что, приведя СССР к победе над Германией, Сталин превратил Россию в мировую державу, соперницу Соединенных Штатов Америки. Но убеждение это ничем не может быть оправдано. Держава становится великой не из-за своих гигантских размеров и даже не из-за победы в войне, но в результате усердного, терпеливого, непоказного труда, который ведет к формированию жизнеспособного общества и эффективной экономики.

Проблема идентичности

Хотя считается, что соглашение, подписанное в Беловежской пуще 8 декабря 1991 г. Ельциным и его украинскими и белорусскими партнерами, привело к распаду Советского Союза, на деле распад к этому моменту был свершившимся фактом. Все союзные республики, кроме России и Казахстана, уже объявили свою независимость. В опросе, проведенном за месяц до встречи в Беловежской пуще, только 17% российских респондентов верили, что Советский Союз еще существует.

Распад Союза сильно повлиял на русскую душу. Эта империя отличалась от иных европейских империй нового времени тем, что была построена не после формирования национального государства, а строилась одновременно с ним. К моменту завоевания Британией или Испанией своих колоний эти европейские страны уже были настолько полноценно сформированными национальными государствами, что путаницы между метрополией и колониями возникнуть не могло, тем более что колонии были отделены от них океаном. В случае России создание национального государства и империи происходило одновременно. И помимо этого, колонии России граничили с национальным государством, более напоминая древние империи персов и римлян. В результате потеря империи нанесла тяжелую травму русскому сознанию и привела к тому, что русские испытывают ныне большие затруднения при определении собственной национальной идентичности.

Результаты реформ

Самым положительным достижением 90-х гг. было высвобождение экономической активности. Идея коммунистов о том, что национализация производственных ресурсов страны приведет к невиданной до этого эффективности производства, оказалась фантазией. Коммунистические страны сильно отставали от стран с рыночной экономикой во всем, чего ни коснись, и одна за другой оставляли идею централизованной экономики. Сегодня перед нашими глазами разворачивается удивительное действо: запуск коммунистическим Китаем частного бизнеса — и в результате его близость к тому, чтобы стать второй по размеру экономикой мира.

Хотя для многих русских граждан реформы, проведенные в начале 1990-х, обернулись тяжелым испытанием, по моему мнению, они были неизбежными. Приватизация предприятий и земли, отмена регулирования цен, отказ от государственной монополии на операции с валютой — все это позволило подняться росту уровня жизни до невиданной прежде высоты. В первые 10 лет XXI в. экономика продолжала расти более чем на 6% ежегодно, розничная торговля, приспособившись к инфляции, увеличилась почти вдвое между 1999 и 2007 гг., а средняя заработная плата выросла в три раза.

Реформы, однако, не привели к появлению экономики свободного предпринимательства. Вот как резюмирует это политолог Леон Арон: «Русский капитализм родился в пространстве институционального и правового вакуума. Пока Верховный Совет не перекрыл источник новых политических возможностей, российские приватизаторы прикладывали все возможные усилия для обращения государственной собственности в частную, не заботясь при этом об установлении основной институциональной и правовой структуры, которая веками вырабатывалась для уменьшения издержек капитализма, как-то: нерушимость договора, обеспечиваемая независимым и честным судом; самостоятельные профессиональные объединения; государственные агентства, которые защищают инвесторов и потребителей; современные гражданский, торговый и уголовный кодексы».

Автор — историк, почетный профессор Гарвардского университета

Публикация представляет собой выдержку из статьи в сборнике «Россия на рубеже веков: 1991-2011». редакторы-составители — А.Зубов, В.Страда. М.: РОССПЭН, 2011

Первая статья из серии «20 лет без СССР» — «Советский человек пережил СССР» — вышла 21.11.2011