У российских выборов история очень короткая, а у российской политологической науки ее и вовсе нет. Современные модели и методы анализа данных систематически не преподаются по большому счету ни в одном университете. Статей в международных научных журналах все российские политологи вместе взятые публикуют десяток в год, а в журналах ведущих — одну-две. Но в мире итоги тысяч избирательных кампаний проанализированы в тысячах статей, проверены и подтверждены десятки эмпирических закономерностей и предложены сотни теоретических моделей. Одна модель позволяет понять основную проблему бывшего президента и нынешнего кандидата в президенты Владимира Путина.

В стандартной модели выборов у граждан есть предпочтения относительно политических платформ. Одному, например, хотелось бы, чтобы пенсии и стипендии (и, значит, налоги) были повыше, другой предпочитает налоги низкие. Каждый политик выбирает себе платформу — позицию в политическом пространстве — так, чтобы его предпочла, как минимум, половина избирателей. Он может реагировать на действия конкурента — например, занять более центристскую позицию в ответ на аналогичное движение соперника. А в модели Мартина Осборна и Эла Сливински, опубликованной в Quarterly Journal of Economics в 1997 г., политик не может никак менять свою позицию. Он является «гражданином-кандидатом»: его политическая платформа — это его собственные предпочтения. Может получиться, что именно такой кандидат выигрывает выборы — тот из кандидатов, который ближе всего к медиане.

Владимир Путин всегда был именно таким политиком. Его платформа совпадала с его собственными политическими предпочтениями. В 1999 г. ему не нужно было «занимать позицию по Чечне»: его собственная, «мочить в сортире», совпадала с позицией большинства. (Это Борис Ельцин пытался по этому вопросу занимать непопулярную позицию.) В 2003 г. позиция Путина была ближе большинству, чем «позиция Ходорковского». Однако то, что было силой в начале политической карьеры, оказалось проблемой через много лет.

За 12 лет страна изменилась, и дело не только в том, что граждане стали богаче. Значительная часть тех, чья позиция была близка к позиции Путина 12 лет назад, просто умерли. На их место пришли миллионы избирателей с другим опытом и другими предпочтениями. В далеком 1999 году его личная тоска по СССР отзывалась болью у большинства избирателей; в 2012-м большинство недоуменно выслушивает отсылки к советскому прошлому. В 1999-м миллионы женщин видели в нем, отчасти по контрасту с предыдущим президентом, идеал мужчины — трезвого, крепкого, надежного; в 2012-м от политика ждут большего. Если бы он был политиком из стандартной модели, мог бы сменить позицию.

Смена лидера страны — это всегда личная трагедия, и чем дольше человек находился у власти, тем она острее. Но смена лидера не должна быть трагедией для страны. Собственно, для того и выборы — чтобы, когда меняется страна, менялся и лидер.

Автор — профессор, проректор Российской экономической школы