Чем ближе выборы, тем чаще вспоминают Бориса Ельцина. На самом деле он проиграл выборы в 1996 г., после встречи с президентом Медведевым пересказывают его слова несистемные политики. Убеждение, что победа Ельцина была сфальсифицирована, распространено в верхах, а теперь особенно популярно.

С одной стороны, этот тезис дополняет картину дефолта постсоветского либерализма — тех самых «лихих 90-х». С другой — призван подтвердить, что российская демократия всегда была с изъянами, обман и манипуляции у нее в крови. По этой логике между драматичными выборами 1996 г. и, допустим, последними выборами в Думу нет разницы. Напротив, можно даже говорить о повышении их прозрачности — как о длительном, длинном тренде.

Доказательств поражения Ельцина нет — не таких даже, с которыми бы согласился современный российский суд, а просто сколько-нибудь убедительных. Нет злополучного второго горба на гауссовой кривой. Нет заметных расхождений между результатами и данными экзитполов. По крайней мере никто их не демонстрировал. Злая ирония тут еще в том, что ельцинские подтасовки вспомнились на встрече с несистемной оппозицией — т. е. такой, которую не пускают на выборы. Формат при самом Ельцине невозможный.

Но ведь какие-то фальсификации были, было давление на избирателя. Из этого делается вывод: агитация за Ельцина 15 лет назад и митинги за Путина сегодня — это одни и те же оттенки серого. Такие же, как, к примеру, тогдашний торг с бизнесом и губернаторами о поддержке и нынешний принудительный сбор открепительных талонов на предприятиях — по 10 штук с одной пары рук.

Но Владимиру Путину опыт 1996 г. важен не столько тем, что дает основания смотреть сквозь пальцы на махинации и обман. Его штаб взял на вооружение главную концепцию того времени: выборы не являются выборами в привычном смысле. Речь идет не о рутинной смене лидера или партии, а о том, как избежать беды. Снова выходит газета «Не дай Бог», только теперь вместо коммунизма она посвящена оранжевой революции.

Выборы 1996 г. действительно были не вполне выборами. Над ними еще стоял дым гражданского противостояния трехлетней давности. Галочкой в бюллетене люди должны были дать ответ на вопрос о войне и мире, и он никому заранее не был известен. По крайней мере таково было общее понимание. Теперь победу того же Зюганова никто не станет оценивать в этих терминах. В России давно мирное время. Дым рассеялся.

Можно переживать за Ливию, подозревать Штаты, верить или не верить властям, но факт остается фактом: у угрозы, которой пугает Путин, нет собственной графы в бюллетене. Она не материализована ни в одном из кандидатов. Она не фиксируется общественным сознанием, незаметна в международных делах. О ней никто и не говорит, кроме самого Путина и его агитаторов.

В 1996 г. Ельцин шел на выборы под девизом: «Я, или будет катастрофа». Путин начертал на своих знаменах тот же лозунг, но убедительно, искренне звучит только первая его часть. Трудно сказать, кому и что конкретно ты проиграешь, главное — голосуй за действующую власть.

Автор — независимый журналист