Совет Федерации во вторник утвердил изменение границ Москвы и Московской области: Большая Москва появится 1 июля 2012 г. Россия не одинока в планах по расширению своей столицы и улучшению качества жизни в ней: Франция уже несколько лет реализует проект Большой Париж. Но в отличие от российской власти французская не стала перекраивать границы Парижа и прилегающих к нему департаментов (в регионе, объединенном понятием «Большой Париж», проживают 12 млн человек и сохранится прежнее административное деление). Упор был сделан на создание новой транспортной инфраструктуры, которая объединит столицу и окрестности, свяжет богатые западные предместья и бедные восточные, создаст десятки тысяч рабочих мест и новые точки экономического роста.

Впервые о Большом Париже заговорил президент Франции Николя Саркози — в июне 2007 г. Полгода спустя министерство культуры Франции инициировало международные консультации о будущем столицы. В марте 2008 г. появилась должность госсекретаря по развитию столичного региона, а в июне того же года Николя Саркози объявил о начале работы 10 архитектурных команд над будущим обликом Большого Парижа. В октябре 2009 г. эти 10 команд были объединены в Atelier International du Grand Paris — перед ними ставится задача не конкурировать друг с другом, а предлагать свое видение развития столь обширной территории; из этих предложений французское правительство хочет отобрать лучшие. В июне 2010 г. парламент одобрил закон о Большом Париже, в соответствии с которым была создана компания La Société du Grand Paris, ответственная за разработку проекта транспортной сети и ее строительство, включая вокзалы. По плану строительство нового автоматического метро протяженностью почти 200 км должно закончиться в 2025 г. (первые поезда пойдут в 2018 г.) — на него потребуется 32 млрд евро, включая 12 млрд евро на реконструкцию уже существующих транспортных сетей. По данным издания La Correspondance Economique, этот проект будет создавать 15 000-20 000 новых рабочих мест ежегодно на протяжении 15 лет.

В ноябре 2010 г. во французском правительстве было воссоздано министерство города, его возглавил Морис Леруа, занимавший до того пост вице-президента Национальной ассамблеи. (Впервые министерство города было создано во Франции в 1990 г., но просуществовало всего три года.) В сферу ответственности Леруа попали координация развития французских городов, разработка программ поддержки депрессивных муниципалитетов и собственно проект создания Большого Парижа. О том, как развивается этот проект, что общего у Большого Парижа и Большой Москвы и какие проблемы стоят перед французскими городами в постиндустриальную эпоху, Леруа рассказывает «Ведомостям».

— В начале декабря вы приняли участие в работе Moscow Urban Forum. Франция прислала на него очень представительную делегацию. Почему?

— Между Россией и Францией очень хорошие отношения, [в начале декабря] в Россию приезжала большая официальная делегация из Франции, я вместе с премьер-министром Франции Франсуа Фийоном принимал участие во франко-российском совещании и подписал соглашение об органах местного самоуправления со своим российским коллегой. В рамках этого совещания по инициативе наших премьер-министров, Владимира Путина и Франсуа Фийона, впервые прошел форум, посвященный развитию Большого Парижа и Большой Москвы — похожих проектов, хотя, конечно, Москва имеет собственные проблемы, а Париж и Иль-де-Франс — собственные. Это был очень полезный обмен мнениями, мы увидели, что у нас много общего. Президент компании La Société du Grand Paris Этьен Гийо и Бертран Лемуан, который является генеральным секретарем международной рабочей группы по разработке проекта Большой Париж, собрали группу из 10 [команд] архитекторов — пять французских и пять международных, и я вижу, что мэрия Москвы тоже запускает архитектурный конкурс… Нам необходим обмен мнениями по мегаполизации, о городе посткиотской эпохи, о том, как сделать столицу привлекательной для жизни…

— Что общего в проблемах Парижа и Москвы?

— Вопросы жилья, экономическое и культурное развитие, транспорт… Транспорт — это огромная проблема для Москвы и области! Здесь у нас есть общее. Большой Париж интересует не только Москву — он интересует Пекин, Бразилию, страны Персидского залива. Потому что у всех мегаполисов проблемы схожие, в первую очередь с транспортом. На нашем круглом столе слово «коллапс» звучало очень часто. И это именно то слово, которое произнес президент Николя Саркози, давая жизнь проекту «Большой Париж». Он сказал: «Нас ждет коллапс, надо его избежать!»

Большой Париж насчитывает 12 млн жителей — это крупнейшая европейская столица. Москва — город такого же масштаба. Нам есть чем поделиться. Я пригласил мэра Москвы господина Собянина приехать к нам со своей командой — посмотреть, что и как мы делаем, и обменяться мнениями. Например, посетить плато Сакле, которое по задумке президента Саркози должно превратиться в ведущий центр университетских исследований и разработок в Европе. На севере Парижа, под городом Сан-Дени, по инициативе Люка Бессона сооружается кинокластер — Cinecittà на французский манер.

Мы создаем новый вид транспорта — автоматическое метро, протяженность линий которого превысит 150 км с 57 новыми вокзалами. Объем инвестиций — 32 млрд евро на ближайшие 15 лет. Новая транспортная сеть позволит нам связать вместе три парижских аэропорта — Charles de Gaulle, Le Bourget, Orly.

Но Большой Париж — это не только транспорт. Будет построено также 70 000 квартир. Я работаю с префектом региона, с министром по вопросам жилья Бенуа Аппарю. 70 000 квартир — это двукратный объем годового строительства. Нам это нужно, поскольку спрос на жилье есть. Вопросы, связанные с плотностью застройки, — это также то, что роднит Москву и Париж.

— Идея Большого Парижа — связать между собой районы богатые и бедные, дать жителям бедных районов шанс найти работу и избежать превращения беднейших городов в гетто. Как это будет работать на практике?

— Восток Большого Парижа — районы преимущественно бедные. Приведу вам пример города Клиши-Монфермей — это хрестоматийный образец «неблагоприятных» условий для жизни. Сегодня для жителей Клиши-Монфермей, которые хотели бы работать в аэропорту Charles de Gaulle, дорога на общественном транспорте занимает 1,5 часа. После появления метро Grand Paris Express дорога будет занимать 20 минут. Это изменит жизнь! Аэропорт и предприятия, с ним связанные, предлагают тысячи рабочих мест, а в Клиши-Монфермей безработица, и молодые люди смогут найти себе работу. Таким образом, Большой Париж дает шанс востоку и [другим] бедным предместьям.

— Да, это хорошо для бедных кварталов и для экономики страны в целом, но что вам говорят люди из кварталов богатых: им нужно такое метро и пассажиры из бедных районов? Нет ли у вас оппозиции, подобно той, что сложилась в богатых районах Лос-Анджелеса, когда там собирались строить метро?

— Проблем нет. Богатые районы концентрируются в основном на западе. Возьмем, например, Дефанс — деловой квартал в Европе № 1. Дефанс уже сейчас имеет станцию скоростного сообщения RER, а в будущем получит новые скоростные линии транспорта, которые свяжут его с другими странами Европы. Это важно для деловых людей: прилететь в Charles de Gaulle или в Orly и быстро добраться до Дефанса. То есть деловые люди тоже извлекут из этого пользу, богатые районы не окажутся на обочине Большого Парижа, и в целом баланс в регионе будет восстановлен. Хотя, конечно, наибольшую выгоду из этого извлекут районы бедные, но именно они сейчас больше всего и страдают.

— На каком этапе сегодня проект реализации Большого Парижа?

— Сейчас мы находимся на стадии проектирования линий автоматического метро. За это отвечают компания La Société du Grand Paris и Транспортный синдикат региона Иль-де-Франс. У нас во Франции это немного сложно: есть Париж, есть следующий уровень — восемь департаментов вокруг Парижа — и еще один уровень, регион. Моя задача как министра — общаться со всеми этими людьми и побуждать их общаться между собой. Все эти люди представлены в совете La Société du Grand Paris. (Всего в регионе, объединяемом понятием Большой Париж, насчитывается около 1300 коммун, т. е. около 1300 избранных мэров, с которыми руководителям проекта приходится коммуницировать. — «Ведомости».) После того как транспортная сеть будет построена, в 2025 г. La Société du Grand Paris прекратит свое существование, а сеть будет передана Транспортному синдикату Иль-де-Франс.

— Ваша ответственность — это развитие городов. Но за это же самое отвечает и каждый французский мэр. Как вы с ними сотрудничаете?

— У нас существует такое понятие, как «договор с городом», — это договор государства с конкретным муниципалитетом. Речь идет о тех городах, где высокая безработица, напряженная социальная ситуация. На решение их проблем направлена государственная городская политика — в сотрудничестве с мэрами и с организациями, ответственными за социальную политику в этих регионах.

— В настоящий момент во Франции выделена 751 «сложная городская зона» (ZUS) — населенные пункты, где социально-экономическая ситуация хуже, чем в целом по стране. Как я понимаю, вы выделили эти зоны, чтобы уделить им повышенное внимание, подтянуть к более благополучным районам и со временем сократить число ZUS. Есть ли уже примеры улучшения ситуации в этих зонах? Когда первая зона может покинуть список ZUS?

— Вы правильно понимаете. Сложно сказать, когда это произойдет, — требуется больше времени. У нас есть Национальный аналитический центр, который собирает информацию по ZUS и ежегодно предоставляет мне доклад. Анализируются объективные показатели — безработица, миграция и проч., — и предоставляются рекомендации правительству. Программа реструктуризации этих зон оценивается в 42 млрд евро, из них 12 млрд евро дает государство, которое выступает социальным партнером и вкладывается в жилищное строительство. Эта программа прекрасно сработала — мой предшественник, Жан-Луи Борло, вам это подтвердит, и премьер-министр Франсуа Фийон поставил передо мной задачу разработать второй этап этой программы. Моя задача как министра — сочетать задачи урбанистические, по развитию и модернизации городов, — и человеческие, которое описываются «договором с городом».

Министр города во Франции — это больная совесть правительства, он призван заострять внимание профильных министров на тех проблемах, которые обнаруживает: в образовании, здравоохранении, безопасности, на транспорте…

— Вас назначили министром 13 месяцев назад. Что вам удалось поменять за этот срок, а что вы менять не стали?

— Я не стал ничего менять в том, что касалось городской модернизации, — как я уже говорил, программа прекрасно работает. Я значительно изменил и улучшил ситуацию со сроками выделения государственных субвенций местным агентствам, занимающимся социальными вопросами. Этот вопрос во Франции не могли решить 20 лет. Теперь финансирование осуществляется на 95% — такого во Франции никогда не было.

— С 2008 г. безработица во Франции растет, и особенно быстрыми темпами в ZUS, где проживают 4,4 млн человек. В 2010 г. в этих зонах были безработными 20,9% человек в возрасте от 15 до 59 лет по сравнению с 9,5% в целом по стране. При этом безработица в ZUS выросла с 16,9% в 2008 г. до 20,9% в 2010 г. по сравнению со среднефранцузскими 7,5% в 2008 г. и 9,5% в 2010 г.

— Я экономист и могу вам сказать, что это закономерно — мир в кризисе. Не только Франция, в кризисе вся зона евро и остальной мир. Поэтому ничего удивительного, что на районы, где и без того была сложная социально-экономическая обстановка, кризис повлиял еще сильнее. Французы мне часто говорят: «Смотрите, там безработица 40%!» Ну да, и что — вы Луну открыли? Именно поэтому и было создано [министерство города] — чтобы заниматься проблемами городов. Поэтому, например, в статье 64 законопроекта о бюджете предлагается продлить режим действия особых городских зон (ZFU) — предприятия, создающие в них рабочие места, получают налоговые льготы.

— Последний раз крупные вспышки народного недовольства во Франции были в 2005 г. Вы были в Москве как раз в дни после выборов в Госдуму, когда резко выросла протестная активность горожан. Власти Москвы к вам по этому вопросу с советами не обращались?

— Нет, я был в Москве всего один день, мы обсуждали только Большую Москву и Большой Париж и вопросы безопасности не затрагивали.

— А в целом насилие для современных городов — это большая проблема?

— Конечно, это серьезная проблема. У нас благодаря политике президента Николя Саркози и премьер-министра Франсуа Фийона число серьезных инцидентов снижается, в том числе и в ZUS, — это не просто мои слова, это статистика независимого Национального аналитического центра. Это хорошая новость. Плохая в том, что безработица серьезно не снижается. Но другая хорошая новость в том, что криминальная активность в этих зонах падает.

— А проблема моногородов Франции знакома? В России это большая проблема.

— Знаю, но во Франции сегодня такой проблемы нет. У нас была монопромышленность на севере, в Па-де-Кале, но она была диверсифицирована. Однако у нас есть другие проблемы.

— Существует такая поговорка: если в возрасте 20 лет вы не были коммунистом — у вас нет сердца, если в возрасте 40 лет вы остались коммунистом — у вас нет ума. Полагаю, вы с ней согласны?

— (Смеется). Я был коммунистом и не стыжусь своего прошлого. Расскажу вам одну историю. Однажды, подписывая официальный документ [на франко-российских переговорах], я услышал смех за своей спиной. Смеялись Владимир Путин и Франсуа Фийон. На обратном пути в самолете я спросил у Фийона: «Почему вы смеялись, я сделал какую-то глупость?» Он ответил: «Нет, просто я сказал Путину, что вы были коммунистом, а он ответил: «20 лет назад я тоже был коммунистом».

Да, я был коммунистом, и у меня до сих пор есть друзья-коммунисты среди французских депутатов и сенаторов. Когда мне было 20 лет, моя мама была уборщицей, а папа — электриком. Я — чистый продукт социального лифта: чтобы оплатить свою учебу, я должен был работать. Я, как говорил Морис Торез, «сын народа». Мама закончила свою карьеру секретаршей, папа — инженером-электриком (он, кстати, принимал участие в строительстве гостиницы «Космос» к Олимпийским играм — 80 в Москве). В моей молодости район цементировали коммунисты и кюре. Сегодня кюре больше нет — и коммунистов практически тоже нет. Красная линия, которая ведет меня по жизни, — это гуманизм, я был и остаюсь гуманистом.

Париж