Пиратство у берегов Сомали ежегодно наносит мировой экономике ущерб на $12 млрд, но одновременно является основой комплексного экономического развития всей страны, а не только обогащения элит, следует из доклада экономиста Ани Шортленд из британского университета Брюнель. Она предостерегает международное сообщество от резкого изменения status quo и дает рекомендации по возвращению мирового сообщества в Сомали.
По подсчетам исследователя, пишет Financial Times, каждое захваченное судно в среднем приносит выкуп в эквиваленте экспорта 1650 голов скота и требует сотни человек для обслуживания, а каждый заложник обеспечивает работой и зарплатой местных поваров, ремесленников и торговцев. «Заработанные» пиратами деньги затем уходят с побережья в региональные центры, где перераспределяются среди значительного числа людей благодаря клановой структуре сомалийского общества. Это большие для страны средства: в 2011 г. сумма выкупа составила $135 млн.
Именно в двух основных центрах безвластной страны — Гарове и Босасса в области Пунтленд — существуют «локальные области порядка», развивается городская инфраструктура и в целом выше качество жизни. Сравнение дневных и ночных спутниковых снимков за 2002 и 2009 гг. показывает, что Гарове разросся почти вдвое при улучшении качества застройки и плотности электрического освещения. Часть средств от выкупа за суда идет на наркоторговлю и сверхроскошное потребление, не отрицает Шортленд, но эта часть «неожиданно невелика». Сравнивая дневные и ночные спутниковые снимки городов Гарове и Босасо на севере Сомали, ей удалось показать рост качественной общественно значимой застройки. «[В этих городах] не видно дворцов и бассейнов, но есть новые связные антенны и мечети», — говорит Шортленд. Сравнительное процветание центров распространяется на всю страну: так, говорится в докладе, без компаний-перевозчиков, существующих за счет пиратских денег, голод в глубинном Сомали был бы гораздо серьезнее.
Исследователь приходит к выводу, что кланам Пунтленда и населению глубинного Сомали невыгодно прекращение пиратства. Вместе с тем она называет пиратов прагматичными бизнесменами, а не фанатиками, которые не связываются ни с «Аль-Каидой», ни с местной группировкой «Аш-Шабаб», что им часто приписывают в Великобритании. Впрочем, такая угроза реальна: стоимость и сложность захвата судов в последние годы возросла из-за противодействия мирового сообщества, и пираты вполне могут начать объединяться с экстремистами.
Главные пиратские базы северного побережья Аил и Хобио по сравнению с центрами Пунтленда выросли незначительно, а страна в целом стала освещена слабее. Шортленд связывает это с удорожанием продовольствия и продолжающейся гражданской войной. В борьбе с пиратством она предлагает парадоксальным образом опираться как раз на сами пиратские центры: международное сообщество должно вернуться в Сомали и предложить северному побережью разумную альтернативу пиратству, которое все равно не приносит им благосостояния. «Военное решение не решит проблемы и только усугубит бедность одного из самых несчастных районов мира», — пишет она.
Борьба с пиратами в западной части Индийского океана ведется в рамках военно-морской миссии Евросоюза «Аталанта» и начатой в 2009 г. операции НАТО Ocean Shield. В ходе операции Ocean Shield, помимо первоочередной задачи борьбы с пиратством, предполагается также помочь странам региона запустить собственные меры противодействия пиратам.
