Антон Иванов руководит Высшим арбитражным судом уже седьмой год и констатирует, что нельзя успешно провести реформу арбитражного правосудия в отрыве от других судов и экономической политики государства. О борьбе за возвращение споров из английских судов в российские, реформе судейского сообщества и повышении авторитета судей в глазах общества он рассказал в интервью «Ведомостям».

— Наибольший интерес в 2011 г. привлекала тяжба Бориса Березовского с Романом Абрамовичем в Лондоне. Недавно вы назвали английские суды мировыми жандармами в том смысле, что берут на себя слишком много. Как Россия и другие страны должны реагировать на действия таких жандармов и должны ли?

— Должны, конечно. То, что эти дела рассматриваются, например, в Англии, связано с выводом российского бизнеса в офшоры, которые функционируют в рамках англосаксонского права. Ведение дел в офшорах, и не только российскими компаниями, предусматривает перетекание дел в юрисдикцию английских судов. Другая, не менее важная причина — результативность решений английских судов. У них широкий объем полномочий: арестовывать активы где угодно, запрещать судиться в других юрисдикциях, налагать многомиллиардные штрафы… У российских судов таких полномочий нет. Не надо бороться с английскими судами. Дело не в них. Надо добиваться, чтобы бизнес захотел вернуться в Россию. Это экономически трудно решаемая проблема, но все же решаемая. Создай мы условия, многие захотят вернуть бизнес. Согласитесь, смешно, когда два кипрских офшора судятся за здание парикмахерской в Москве. А у нас были такие дела. И разве нормально, что государственные компании выводят активы в офшор? Нужно смелее подходить к антиофшорному регулированию. Мы используем его значительно меньше, чем в той же континентальной Европе. Например, проблема налоговых резидентов. Вы попробуйте в Италии избавиться от статуса налогового резидента. У Лучано Паваротти не получилось, хотя он жил в Монако. В России же достаточно полгода пребывать за пределами страны, чтобы перестать быть налоговым резидентом.

— Сейчас пошла мода на борьбу с «офшорами», а вы в составе совета по кодификации обсуждаете включение в новую версию Гражданского кодекса депонирования бенефициаров офшоров в ЕГРЮЛ. Это предложение устояло?

— Да. Сейчас идет финальная шлифовка текста комиссией под руководством министра юстиции. Нормы по офшорам остались в прежнем виде (депонирование бенефициаров офшорных компаний в ЕГРЮЛ. — «Ведомости»).

— Может, нужно усилить санкции, пока не поздно?

— Это большая проблема. Офшорные компании — это еще и отдушина для бизнеса. Даже США сознательно сохраняют делаверские LLC. Но нужно скорректировать подход к регулированию этой проблемы. Должны раскрываться бенефициары тех офшорных компаний, к которым предъявляются частноправовые иски. Когда должник — компания, у которой нет никаких активов, кто за ней стоит — неизвестно, как в такой ситуации защищать интересы кредитора? И в этом одна из причин неисполнения судебных решений в России.

— Вот так с офшоров перешли на тему неисполнения судебных решений. Кто в этом виноват — суды, приставы, законодатель?

— Есть две проблемы — организационная и проблема среды. На сегодняшний день у нас не сложилось ситуации, когда выгодно быть честным плательщиком. Граждане часто сознательно не исполняют обязательства, потому что у них вообще нет активов, которые можно взыскать. Бизнес же разделяет активы и операционную деятельность: активы — в офшорах, а российскую операционную компанию всегда можно бросить, так как на ней ничего нет. А у судебных приставов отсутствуют стимулы к исполнению. Сейчас они получают только оклад — и весьма небольшой — и мало того, что не исполняют судебные решения, так еще и продают взысканные активы дешево: в итоге страдает как кредитор, так и должник.

— А судьи не должны участвовать в этом процессе? Например, в Америке суд за неисполнение своего решения накладывает гигантские ежедневные штрафы.

— У наших судей приказных полномочий нет, и это проблема.