Елена Батурина, недавно продавшая компанию «Интеко» Микаилу Шишханову, интервью дает в Лондоне. Она рассказывает, что живет сейчас на две страны — Англию и Австрию. В Лондоне ее дочери учатся в университете, а в Вене ее штаб-квартира. На вопрос, хочет ли она вернуться в Россию, одна из некогда самых могущественных предпринимательниц страны говорит, что стремится в Москву, но пока ее дом там, где ее дети. О том, чем она сейчас занимается, Елена Батурина рассказала в интервью «Ведомостям».

— Несколько лет назад в интервью «Ведомостям» вы говорили: «Если мы говорим о законном государстве и живем в законном государстве, как декларирует наша власть, я не понимаю, какая может быть разница в том, будет мой муж мэром или нет». Ваша точка зрения изменилась?

— Да, я так считала. Пожалуй, не считаю так последний год. Но справедливости ради нужно сказать, что, когда я произносила эту фразу, в России был другой президент. Поэтому, может, и была права тогда, просто ситуация в стране поменялась (смеется).

— Вы хотели бы вернуться в Россию?

— Москва — мой родной город, но в последнее время она стала для меня в определенном смысле «душновата». Думаю, что и Юрию Михайловичу, который проводит почти все свое время в Москве, тяжело смотреть, как все там меняется и, по моему мнению, не всегда в лучшую сторону. Конечно, я люблю Москву и всегда буду стремиться в этот город. Но при этом надо понимать, что у меня есть дочери, а там, где дети, и будет мой дом. Абсолютно очевидно, что в ближайшие пять лет я буду большую часть времени проводить в Европе вместе со своими дочерями. Они начали учиться в Лондоне в силу форс-мажорных обстоятельств. Они ведь раньше учились в МГУ. Нам пришлось отправить дочерей в Англию, что было довольно болезненно для них.

— Планируете ли вы просить политическое убежище в Европе?

— Даже когда год назад на меня был сильный прессинг со стороны государства, я не стала просить политического убежища. Зачем мне это нужно сейчас? Я не собираюсь принимать участие в нечистоплотных политических играх, даже если государство преследует меня по политическим причинам. Это мне неинтересно.

— Хотите сказать, что ваш отказ приезжать в Россию не связан с политическими событиями?

— Хотела бы так сказать, но не могу. Конечно же, я опасаюсь, что меня могут использовать как элемент давления на мужа. То есть, очевидно, люди, организовывающие травлю Юрия Михайловича, понимают, что я его слабое звено. И он гораздо больше дорожит тем, что будет со мной и детьми, чем тем, что будет с ним. Это же надо так не знать Юрия Михайловича, который в течение 20 лет был у всех на глазах, чтобы не понимать: чем больше на него давишь, тем больше он упирается.

— По-моему, это психология любого мужчины.

— Разные бывают мужчины. Некоторые предпочитают сдать власть без боя.

— А в чем, по-вашему, смысл давления на Лужкова?

— Видимо, хотят его «заткнуть».

— Со стороны Лужкова не правильней перестать критиковать способности президента?

— Почему, если он так считает? И не только он один. Почитайте прессу — об этом пишут и на Западе. Так, судя по всему, считает и [Алексей] Кудрин. Таких много, только досталось одному Лужкову.

— Кудрин тоже лишился поста. Почему Лужков не высказал свое мнение о президенте, например, когда сам просился в отставку?