Когда экономист слышит про погром, разбой, революцию или даже просто крупную ссору, он в первую очередь думает о неравенстве. Это не граждане одной национальности разбивают ларьки, принадлежащие гражданам другой национальности, в одной восточноевропейской стране. И не потомственные офицеры свергают президента-популиста в одной латиноамериканской. Это бедные грабят богатых, и богатые — или их богатые дети — устраивают военные перевороты, чтобы их собственнность и доходы не перераспределили в пользу бедных.

ИЗУМЛЕНИЕ БЕЗ ОБЪЯСНЕНИЯ

Неравенство в России, как везде в мире, проявляется в первую очередь как политическая проблема. Люди признаются социологам, что не любят богатых, и на последних думских выборах большинство избирателей проголосовало именно за те партии, которые выступали за перераспределение от богатых к бедным. Больше того, социологические опросы показывают, что у граждан есть довольно чeткое (это не значит правильное) представление о том, почему неравенство так велико. Значительное большинство считает, что все дело в незаконной приватизации и, следовательно, нынешнее распределение доходов несправедливо. В этой логике есть очевидная неувязка. Пусть исходное распределение в позднесоветские годы было равномерным (оно не было, но пусть) и пусть собственность была перераспределена неравномерно и незаслуженно. Это объясняло бы имущественное неравенство и неравенство доходов, которые включают в себя доходы на капитал, но ничего не говорило бы о неравенстве трудовых доходов. Это неравенство приватизацией объяснить невозможно. Может быть, оно не так велико?

Велико. Профессора Российской экономической школы Сергей Гуриев и Андрей Рачинский оценили неравенство трудовых доходов москвичей (1). Для этого им пришлось воспользоваться базой данных о подоходном налоге за 2004 г. Оказалось, что разрыв в уровнях трудовых доходов очень высок: коэффициент Джини, измеряющий неравенство распределения доходов в диапазоне от 0 (абсолютное равенство) до 1 (абсолютное неравенство), получился у исследователей равным 0,63. Это примерно соответствует уровню неравенства в Бразилии (0,61), и в 2,5 раза выше официальных оценок Росстата (0,39-0,41) для России в целом. Возможно, он даже выше, чем уровень имущественного расслоения. Так в чем же причина?

К сожалению, профессиональных экономических исследований неравенства доходов в России практически не ведется. Собственно, неизвестно даже, каким образом Росстат получает те данные, которые он регулярно публикует. Статья Гуриева и Рачинского скорее описывает неравенство, чем предлагает объяснения его причин. Станислав Колеников, профессор Университета Миссури, — его анализ с использованием данных лонгитюдных опросов дал сходный результат (2) — тоже не видит однозначной интерпретации. Естественный способ — сравнить нашу страну с какой-нибудь другой, в которой, во-первых, похожий уровень неравенства, а во-вторых, эта область экономических исследований более развита. Бессмысленно сравнивать Россию со Швецией — там никогда не было такого расслоения; бессмысленно сравнивать Россию с Нигерией, потому что о нигерийском неравенстве известно еще меньше, чем о российском. Но нужная страна есть. По распределению доходов среди 10% самых богатых Москва чрезвычайно похожа на Америку.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С АМЕРИКОЙ

В середине 1950-х гг. прошлого века Теду Соренсену, помощнику сенатора от штата Массачусетс, периодически приносили различные публикации местной торговой палаты. На титульном листе был приведен лозунг организации: «Большая волна поднимает все лодки». Эта фраза так понравилась Соренсену, что он включил ее в речь своего патрона, который к тому времени стал президентом США. В устах Джона Кеннеди она означала попросту, что экономический рост снимает все проблемы — и социальные, и политические. И на протяжении следующих десятилетий мало кто решался поспорить с тем, что, когда экономика растет, все довольны. Но в XXI в. в истинности этой доктрины стали возникать сомнения.

В 2004 г. американская экономика выросла на 4,2%. Темп — намного более низкий, чем у лидеров мирового роста последнего десятилетия, Китая и Индии, и у стран, которые еще 15 лет назад входили в соцлагерь. Более низкий, чем у африканских стран, которые стали расти совсем недавно. Но Америка все равно растет чуть ли не вдвое быстрее, чем большинство остальных развитых стран. Однако, по данным соцопросов, большинство американцев считает, что их экономическое положение ухудшается. И это не субъективная реальность, а вполне объективная.

ПОЧУВСТВУЙТЕ РАЗНИЦУ

Когда профессор экономики объясняет студентам разницу между средним доходом и медианным, то есть доходом человека, который зарабатывает больше, чем половина граждан страны, он приводит такой пример. Представьте, что вы сидите в баре и вдруг в него входит Билл Гейтс, зарабатывающий сотни миллионов долларов в год. Средний доход присутствующих увеличивается в тысячи раз, в то время как медианный — если в баре сидит больше одного человека, конечно, — практически не меняется. В отечественном варианте этот пример звучит так: «После того как посадили Михаила Ходорковского, средний доход российского заключенного вырос на $10 000».

Различие между средним и медианным доходами позволяет понять суть проблемы. Вместе с экономикой растет средний доход, но если большая часть новых доходов достается все более узкой группе самых богатых, то медианный доход не меняется и может даже падать. Принстонский экономист Пол Кругман указывает на то, что медианная реальная заработная плата работника, не занимающего руководящих позиций в фирме, в 2006 г. ниже, чем 30 лет назад, и это, похоже, долгосрочный тренд.

Крупнейшие в мире специалисты по оценке долгосрочных трендов неравенства Томас Пикетти из французского CEPREMAP и Эммануэль Саез из Беркли использовали данные об уплате подоходного налога, чтобы изучить динамику неравенства доходов в США. (Изначально исследование покрывало период с 1913 по 1998 г., но последняя его версия включает данные вплоть до 2004 г.(3).) И оказалось, что расслоение в Америке и впрямь стремительно увеличивается. При этом сильнее всего неравенство растет не там, где проходит граница между средним классом и бедными, а внутри верхней части среднего класса. Доход 10% самых богатых американцев (в 1998 г. они зарабатывали больше $81 000 в год) за 30 лет вырос, но при этом большую часть прироста получил 1 верхний процент ($230 000 в год), причем больше половины прироста досталось 0,1% ($790 000), а больше половины этой доли положила в карман 0,01% ($3,6 млн). В 1970 г. доход одной сотой процента самых богатых налогоплательщиков составлял 0,7% общего дохода. 30 лет спустя их доля в общих доходах выросла в 4 раза, почти до 3%. Если в 1970 г. самые богатые были в 70 раз богаче среднего, то в 1998 г. — в 300 раз!

Глобальный тренд в последние два десятилетия противоположен американскому: благодаря бурному развитию азиатских стран неравенство между странами снижается (4). На протяжении XX в. оно заметно снижается и в некоторых развитых странах, увеличивавших прогрессивность налогообложения, например во Франции и Японии (5). Впрочем, есть экономисты, которые считают, что у неравенства есть положительные стороны: если бы не было очень богатых, никто бы не старался работать как можно больше, чтобы богатым стать.

В ЧЕМ ЖЕ ДЕЛО

Спор о причинах увеличения неравенства ведется в Америке довольно изощренный и ожесточенный. Есть две основные гипотезы: грубо говоря, правая и левая. Большинство профессиональных экономистов не поддерживает ни одну из них в чистом виде, разве что Пол Кругман занимает однозначную позицию — на то он и колумниcт The New York Times. Левая гипотеза состоит в том, что резкий рост неравенства, которое вернулось практически к уровню 1920-х гг., — результат политики нескольких республиканских администраций — от Рональда Рейгана до Джорджа Буша-младшего, которые ограничили роль профсоюзов, ослабили контроль государства над менеджментом крупных фирм и снизили эффективную ставку налога для самых богатых (Пикетти и Саез показывают, что предельная эффективная ставка упала с 60% в 1980 г. до чуть более 30% сегодня). Самые последовательные сторонники левой гипотезы считают глубинной причиной политический сдвиг вправо — от достижений «Нового курса» Франклина Делано Рузвельта и «Великого общества» Линдона Джонсона.

Правые отвечают на это, что усиление неравенства связано прежде всего с ростом разницы в доходах людей с разным уровнем образования. В глобализованной экономике производительность труда высококвалифицированных работников растет быстрее, чем низкоквалифицированных. Отчасти это связано с тем, что все большую роль в постиндустриальной экономике играет способность работника взаимодействовать с клиентами и даже просто харизма: более образованные сотрудники в среднем имеют преимущество и здесь. Это объясняет увеличивающееся расслоение не только между средним классом и бедными, но и внутри верхней части среднего класса. К тому же менее образованным приходится конкурировать за рабочие места с дешевой рабочей силой Индии и Китая, с которой не очень-то поконкурируешь — их там целый миллиард.

Кстати, между двумя гипотезами можно найти логическую связь. Ослабление профсоюзов отчасти вызвано глобализацией. Компаниям стало легче торговаться с сотрудниками, когда у них появилась возможность перенести производство в Азию. Но не исключена и обратная зависимость. Теперь, когда кандидату от Демократической партии можно не быть заложником могущественных профсоюзов, компаниям стало гораздо легче заниматься аутсорсингом, а их руководству — назначать себе невероятные зарплаты. За последние 30 лет отношение доходов менеджеров к средней заработной плате выросло почти в 30 раз.

СТРАННЫЕ ЛЮДИ

Обычный американец абсолютно прав, когда думает, что нынешний экономический рост не поднимает его лодку, ведь медианный реальный доход практически не растет. Только если наш человек винит в своей маленькой зарплате олигархов, то американский — иммигрантов и корпорации, которые переносят производство в бедные страны. И при этом что американцы, что россияне ошибаются, когда их спрашивают про конкретные меры борьбы с неравенством. Что лучше символизирует социальную справедливость, чем прогрессивный налог на наследство? Завещали тебе большой куш — будь добр, заплати с него более высокий процент. При таком раскладе распределение богатства в новом поколении будет более равномерным. Кажется, подавляющее большинство должно выступать за сохранение и увеличение налога: в Америке он не затрагивал почти 90% населения, а в России практически все должны были платить его по очень низкой ставке 5%. Однако в обеих странах то же самое большинство, которому этот налог был выгоден, недавно с воодушевлением поддержало его отмену. Так, может, зря экономисты так много думают о неравенстве?