Недавние телевизионные репортажи о выселении дворника Хусаина Исхакова и его беременной жены не на шутку расстроили руководителя Федеральной службы судебных приставов (ФССП) Николая Винниченко. «Когда мне доложили, что [адвокат Анатолий] Кучерена поехал давать интервью в больницу, где жене дворника якобы кесарево сделали, со мной чуть инфаркт не случился, потому что на имидже службы можно было ставить жирный крест, — говорит Винниченко. — Мы столько усилий потратили, чтобы убедить людей, что мы не звери, насилие применяем только в том случае, когда на нас нападают, а тут такое. Слава богу, что это оказались только слухи».

Забота об имидже службы у Винниченко один из приоритетов. И обычно внимание журналистов ему приятно: «Мы действительно сейчас по уровню упоминаемости на первом месте в России», — радуется он. Поводов достаточно. Угрозы задерживать должников в аэропортах, отлов алиментщиков на дорогах и, конечно, громкие выселения — милиционер в детских страшилках вот-вот уступит место строгому приставу в черной форме. Тем более что скоро служба будет причислена к армии силовых ведомств наряду с милицией и ФСБ.

За три с небольшим года Винниченко, давнему товарищу нового президента, удалось превратить службу из едва заметного бюрократического заповедника в настоящую грозу должников, какой когда-то была налоговая полиция, с собственным вооруженным подразделением. Уже сегодня у российских приставов больше полномочий, чем у их коллег в любой другой стране. «По моим подсчетам, сейчас служба судебных приставов в России выполняет функции пяти различных организаций во Франции», — гордится первый замдиректора ФССП Сергей Сазанов.

СИЛА И СЛАВА

Двое приставов с тоской смотрят на покрытый толстым слоем пыли длинный станок, похожий на конвейер без начала и конца. Российское ноу-хау — «машина непрерывной разливки стали горизонтального типа» — пало жертвой глобализации вместе со своим производителем, научно-производственным предприятием «Точмет». Теперь пришло время расплаты за кредит 9 млн руб., полученный в Росбанке пару лет назад. «Залоговая стоимость этой машины непрерывного литья — 5 млн руб. Есть какие-то перспективы?» — неуверенно спрашивает представитель кредитора. Оценщик задумчиво качает головой и пожимает плечами.

Свой эксклюзивный продукт «Точмет» оценивал в 14 млн руб. The leading metallurgical engineering company in Russia (так на англоязычном сайте фирмы) планировала продавать металлургические модули под ключ — практически готовые небольшие сталелитейные заводы за умеренную цену, но не нашла клиентов. Когда «Точмет» перестал вносить платежи по кредиту, Росбанк связался с предполагаемыми покупателями, которые, в свою очередь, заявили, что отказались от сделки. Практически все имущество фирмы было заложено как обеспечение по кредиту, и теперь приставам пришлось стать палачами одного из немногочисленных инновационных арендаторов на территории завода «Станкоагрегат». Сваленные ржавые бочки, остатки арматуры и покрытые грязью станки — все это предстояло описать приставам, чтобы потом передать заложенное имущество на реализацию.

Рейд приставов на завод «Станкоагрегат» две недели назад прошел практически незамеченным. В этот раз никто не сопротивлялся: на территорию завода «Жигули»-«девятка» с приставами въехала беспрепятственно. Не пришлось привлекать и вооруженный приставский «спецназ» из департамента обеспечения установленного порядка деятельности судов (ОУПДС). После того как у «Точмета» арестовали все оборудование, в штате остался один человек — инженер, который и водил приставов по грязным цехам. Генеральный директор, он же владелец «Точмета» Анатолий Злобин решил с приставами не встречаться. Гости не досчитались более половины заложенного оборудования и попросили передать хозяину, что дело о невозврате долга имеет все перспективы стать уголовным.

Играть мускулами приставы не боятся. С февраля по закону об исполнительном производстве человек в черной форме может войти к вам и без спросу. Норма, по словам Винниченко, скорее моральная. Практически ее применять слишком накладно: в законе не прописано, как ставить новый замок взамен сломанного и где искать хранителя для арестованных в пустом жилище вещей. Но на прошлой неделе прецедент все же случился: в Белгородской области приставы срезали металлическую дверь в квартире мошенницы, отсидевшей три года, но не вернувшей деньги. Описали имущество, дверь опечатали.

До февраля правом проникать в жилище без согласия владельца обладали только ФСБ, милиция и прокуратура. Еще приставам разрешили через суд ограничивать передвижение должников по миру, в том числе и злостных неплательщиков штрафов ГИБДД. Таких уже набралось 12 000. И Винниченко признает, что с этой мерой не все гладко: были случаи, когда кто-то уплатил штраф, но в ГИБДД этого не заметили. Поэтому на днях ФССП объявила, что сведения об уплате штрафов будет фиксировать и сообщать пограничникам немедленно. А на всякий случай приставы советуют всем, прежде чем отправиться за границу, звонить по «телефонам доверия» ФСБ, у которой хранятся сведения о невыездных.

Раньше в ведении приставов были только статьи, связанные с судебной деятельностью, но с февраля им на откуп отдали две категории уголовных дел — по злостным неплательщикам алиментов и кредитов. И приставы тут же начали этим правом пользоваться. Только за февраль они завели 1800 дел, при том что за весь прошлый год их было всего 3000.

Поправками в закон «Об исполнительном производстве» дело не закончится. На конец года запланировано рассмотрение Исполнительного кодекса РФ, регламентирующего действия судебных приставов, на подходе новая редакция закона «О правоохранительных органах», в которой впервые будет фигурировать ФССП.

Винниченко добился не только новых полномочий. В прошлом году штат увеличился на треть и теперь составляет 65 000 человек. 20 000 из них — бойцы подразделения ОУПДС. Люди в бронежилетах и с оружием не только охраняют суды, но и выезжают на исполнительные производства, если встреча с приставами обещает стать бурной.

НЕ В ДРУЖБУ, А В СЛУЖБУ

В ведомстве уклончиво отвечают на вопрос о том, насколько дружба Винниченко с Дмитрием Медведевым помогла расцвету ФССП. «Возможность обратиться напрямую способствует решению проблемных вопросов, — признается Сазанов. — У нас много бюрократии в государственном управлении, и механизм прохождения документов очень сложный и муторный». Но, по словам Сазанова, к Медведеву за помощью Винниченко обращается крайне редко: «Это было на моей памяти раза 2-3, когда, переговорив с Медведевым, он убедил его в необходимости принятия решения, и после этого процесс значительно ускорялся».

Знакомство Винниченко с новым президентом началось, когда оба учились на юрфаке ЛГУ. И поначалу будущий главный пристав строил свою карьеру быстрее, чем Медведев. В 33 года он стал заместителем прокурора Санкт-Петербурга, а Медведев все еще работал доцентом на кафедре. Но вскоре Винниченко ненадолго покинул прокуратуру (вроде бы не сложились отношения с прокурором Иваном Сыдоруком) и стал представителем Кремля в Санкт-Петербурге. В апреле 2001 г. он был назначен главным федеральным инспектором по Северной столице и стал главным врагом губернатора Владимира Яковлева. На этом месте под его контролем практически в режиме военного времени прошли выборы в местный парламент. Тогда в борьбе с губернатором объединились все: СПС шел в одном блоке с «Яблоком» и будущими руководителями городского отделения «Единой России».

В апреле 2003 г. Винниченко вернулся в прокуратуру, но уже начальником и прославился тем, что оперативно возбудил уголовное дело на оппонента нового губернатора Валентины Матвиенко Анну Маркову за то, что та во время дебатов позволила себе рассуждать о подкупе избирателей, участии мужа Матвиенко в фармацевтическом бизнесе, а сына — в деятельности банка, имеющего отношение к горадминистрации. Прокурором Винниченко проработал чуть больше года, подал в отставку в августе 2004-го и переехал в Москву.

ЗАЧИСТКА

Сергей Сазанов, работавший в ФССП еще до прихода Винниченко, вспоминает о проверке контрольного управления администрации президента: «Одним из негативных моментов заключения было то, что служба де-юре существует, а де-факто ее не было». Винниченко не ожидал увидеть такое запустение. «Честно говоря, первое ощущение было ощущение ужаса. Куда я попал? Из 70 сотрудников, которые должны были находиться на работе, я насчитал чуть больше 20, не было кадрового подразделения, у меня оказалось семь заместителей, на них было 26 подчиненных». Поэтому работу новый руководитель начал с тотального перетряхивания кадров. «Пришлось избавиться почти от двух третей руководителей территориальных органов, — рассказывает Винниченко. — Вообще избавиться, потому что уровень коррумпированности в службе, по моим данным, был тотальный».

Возможностей для взяточничества в ФССП действительно много. Ведь пристав может получать деньги с трех сторон: от кредитора, который хочет ускорить исполнение производства, от должника, который хочет, чтобы у него не нашли ни денег, ни имущества, и от реализатора арестованного имущества, которому нужна оценка пониже. «Нет большей степени дискредитации государства, чем чиновник, который кормится от подачек тех, кому он обязан помогать и за что ему платит зарплату государство, — сердится Винниченко. — Я длительное время курировал кадры сам, потому что не было заместителя по кадрам и все эти дела проходили через мои руки». Вместо отдела кадров он создал отдел по работе с кадрами и вопросам безопасности, аналог управления собственной безопасности МВД. В прошлом году 81% уголовных дел на сотрудников ФССП было заведено с подачи самой ФССП. Похожие результаты только у таможни, которая около 90% взяточников в своих рядах выявляет самостоятельно. Милиция же пока успевает отловить только 40% своих коррупционеров.

По словам Винниченко, помогло внутреннее распоряжение. «Возбуждение уголовных дел без участия подразделений собственной безопасности является поводом для проведения служебной проверки уже в отношении руководителя территориального органа, и многие из них за это наказаны», — объясняет главный пристав.

Но кадры по-прежнему головная боль службы. В ведомство потянулись люди из расформированной налоговой полиции и Госнаркоконтроля. Например, почти в полном составе туда ушла следственная группа нашумевшего «дела химиков», по которому предпринимателей хотели посадить за торговлю этиловым эфиром. Капитан полиции Дмитрий Летунов, на основании рапорта которого было возбуждено дело, стал заместителем начальника межрайонного отдела по особым исполнительным производствам ФССП Москвы, первый следователь «дела химиков» Олег Карелин работает у него в отделе, приставом стал и другой член следственной бригады, Михаил Фомин. По словам совладелицы компании «Софэкс» Яны Яковлевой (ее вместе с другими обвиняемыми полностью оправдал суд), в 2005 г. Фомин посетил «Софэкс», чтобы предложить поставлять продукцию через посредников Госнаркоконтроля, а также предлагал организовать поставки уксусного ангидрида в Таджикистан. В «Софэксе» не согласились, после чего было заведено уголовное дело, а затем арестованы его руководители.

В Москве борьба с коррупцией напоминает схватку с ветряными мельницами. Винниченко и сам признает, что Москва по всем показателям на последнем месте. В Питере, который тоже болтался в хвосте, помог выправить ситуацию другой выпускник того же звездного курса. На борьбу за исполнение судебных решений в Питер Винниченко призвал Артура Парфенчикова — одногруппника Медведева. Теперь Парфенчиков стал заместителем Винниченко, но постоянного начальника по Москве пока нет, сейчас за город отвечает очередной и. о.

Ясно, что одними репрессиями с коррупцией не справиться, а пряник у ФССП не самый сладкий — зарплата в службе одна из самых низких даже на рынке чиновников. «Что нам дали в этом месяце — 11 000 руб.! Это нормально для человека с высшим юридическим образованием?» — удивляется пристав на входе в управление службы по центральному округу Москвы.

НА ОДНУ ЗАРПЛАТУ

Нельзя сказать, что Винниченко не работает над бюджетом. За два года он вырос у ФССП вдвое, до 20 млрд руб. Если раньше приставы лишь арендовали помещения, то теперь уже прицениваются к недвижимости для своих представительств. «Сейчас мы ведем переговоры с руководителями субъектов и подыскиваем возможности приобретения и выкупа объектов, — рассказывает Сазанов. — У нас было построено в Самаре хорошее здание, завершается строительство в Кирове». При этом служба приставов окупает себя в разы. Если в 2000 г. они собрали всего 17 млрд руб. в бюджеты всех уровней, то в 2007 г. эта цифра возросла до 113 млрд руб. Правда, выросли и суммы в исках. В 2000 г. скромная сумма 17 млрд руб. составляла 22% от всей суммы исков, а в 2007 г. — 175 млрд руб. Это всего лишь 10,2% от общей суммы, которую должны взыскать приставы по всем искам, которая оценивается в 1,7 трлн руб.

Правда, наиболее исправно приставы работают на государство. В этом году из 175 млрд руб. доля частников — 62 млрд руб. Частные взыскатели предпочитают доверять исполнение адвокатам. «Например, речь идет о взыскании неких денежных средств, — объясняет адвокат Юрий Николаев. — Если отдать судебному приставу, который должен исполнить его за 5-15 дней, а делает вместо этого 6-8 месяцев, то адвокат в этот же день выставляет кассовое поручение банку на основании исполнительного листа, и при наличии средств банк эти деньги собирает с должника в день получения исполнительного листа либо на следующий день». Пристав может сделать то же самое, только не всегда успевает. «Сейчас у меня около 1000 исполнительных производств. Как так можно работать?» — разводит руками пристав, пожелавший сохранить анонимность. Проблема, по словам Николаева, еще и в том, что у приставов убрали стимул — раньше ФССП уходило 7% исполнительского сбора, из которого часть шла непосредственно исполнителям. «Люди машины покупали себе, квартиры, не то что сейчас», — вздыхает представитель ФССП. Три года назад 7% стали перечислять целиком в федеральный бюджет. «В настоящий момент судебный пристав никак не заинтересован в исполнении решения суда, а заинтересован лишь в отчетности. Причем отчетность может быть любая, — резюмирует Николаев. — Поэтому судебный пристав с легкостью пишет о невозможности исполнить решение суда. И не использует всех возможностей, чтобы его исполнить. Да положа руку на сердце — вообще ни черта не делает».