Два футболиста в форме команд-противников сталкиваются в центре поля так быстро, что невозможно заметить, что между ними произошло. Взвинченные, они отталкивают друг друга и, кажется, собираются разойтись. Одетый в синюю форму футболист выкрикивает что-то в спину своему сопернику в белом, после чего тот, развернувшись, бьет провокатора головой в грудь. Игрок в синей форме падает как подкошенный. Свисток, арбитр поднимает вверх красную карточку. Под горестный вой трибун драчун покидает поле.

Сложно сказать, кому в тот памятный финал ЧМ-2006 не повезло больше — отправленному в нокаут защитнику итальянской сборной Марко Матерацци или вспыльчивому капитану французов Зинедину Зидану, покинувшему игру в решающий для команды момент. Исследования экономиста из Калифорнийского университета в Беркли Эдварда Мигеля и его коллег-политологов Себастьяна Саега и Шанкера Сатьяната показывают, что итог этого столкновения был достаточно закономерен, принимая во внимание 15-летнюю историю гражданской войны в Алжире, на родине предков Зидана*. Поразительно, но связь между поведением игрока на поле и военными конфликтами в его стране действительно существует.

ИСТОРИЯ НАСИЛИЯ

Социологи, изучающие культурные истоки агрессии и насилия, постоянно сетуют на отсутствие нормальных критериев оценки. Эдвард Мигель и его коллеги подошли к решению проблемы с самой неожиданной стороны. «Эта идея пришла мне в голову, когда я смотрел Кубок мира по футболу, — рассказывает SM Шанкер Сатьянат. — В какой-то момент мне стало интересно, кто из игроков чаще всего грубо нарушает правила. И тут меня осенило: футбольные матчи — настоящий подарок природы, практически поставленный за нас эксперимент».

От замыслов ученые перешли к действиям. Поднять статистику по нарушению правил в ходе игр пяти европейских футбольных лиг (клубы Англии, Франции, Германии, Италии и Испании) за два сезона не составило большого труда. Исследователей мало интересовали обычные технические фолы, возникающие по ходу игры сплошь и рядом. Совсем другое дело — желтые карточки, которыми часто наказывают за прямую агрессию по отношению к оппоненту. Ученые использовали усредненное количество желтых карточек, приходящихся за сезон на одного игрока каждой нации, для оценки его предрасположенности к насилию. Согласно данным, в составе пяти лиг выступали выходцы из — ни много ни мало — 70 государств. «Основное преимущество нашего подхода к оценке агрессивности — максимально стандартные условия, — продолжает Сатьянат. — Например, используя для таких задач криминальную статистику, мы неизбежно сталкиваемся с трудностью сопоставления результатов. В каждой стране свои законы, свои учреждения и своя власть. В случае футбола государственными различиями можно было легко пренебречь».

Рассчитав показатели агрессивности для каждого государства, ученые решили сопоставить полученные цифры с данными по военным конфликтам. Из базы данных центра исследования гражданских войн Международного института мира Мигель и коллеги позаимствовали историю внутренних конфликтов для всех исследуемых стран начиная с 1980 г. Сопоставляя исторические и футбольные сведения, ученые обнаружили любопытную закономерность: чем дольше на родине футболиста шла война, тем грубее он вел себя на поле.

«Я хорошо знаком с “футбольной” работой Эдварда Мигеля и его коллег и могу сказать, что она выполнена очень аккуратно», — уверяет SM профессор школы бизнеса при Колумбийском университете Раймонд Фисман. Команда Мигеля не остановилась на получении красивого результата. Ученые убедились, что состояние экономики и правоохранительной системы страны происхождения футболиста не влияет на стиль его игры, как не влияют на агрессивность игрока и его личные достижения — например, количество забитых за сезон голов и уровень доходов. Потом исследователи разбили изучаемые государства на группы по географическому признаку — эффект сохранился в каждой группе. Разобравшись с желтыми карточками, авторы занялись красными, информация по которым не была столь обширна. Тем не менее все ранее сделанные наблюдения успешно воспроизвелись и в этом случае.

ДЕТСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

На первый взгляд результаты Мигеля и его коллег — настоящая находка для приверженца стереотипов. Когда одной из наиболее спокойно играющих наций оказываются непробиваемые финны, а среди лидеров по нарушению правил взгляд совершенно случайно упирается в игроков Колумбии, хочешь не хочешь, а начнешь испытывать сильнейший соблазн объяснить все эти эффекты местным колоритом и особенностями национального темперамента.

Но сами авторы работы не согласны с такой ее тривиальной интерпретацией. Когда исследователи подключили к рассмотрению данные по конфликтам, происходившим в период 1960-1980 гг., то с удивлением обнаружили, что эти столкновения совершенно не влияют на агрессивное поведение игроков. Негативное воздействие конфликтов дает о себе знать лишь начиная с 1980 г. К этому времени большинство игроков из списка Мигеля уже успели появиться на свет. «Когда мы начали разбираться с этими фактами, выяснилось, что только войны, приходящиеся на период жизни футболиста до совершеннолетия, увеличивают его склонность к насилию», — поясняет Шанкер Сатьянат. Ученые объясняют это особыми восприимчивостью и внушаемостью, характерными для юного возраста.

Рассуждения носят оценочный характер, для полной ясности не хватает подробных биографий игроков с описанием событий их детства. Но даже уже полученные выводы наверняка привели бы в восторг Махатму Ганди: по Мигелю, насилие порождает насилие самым классическим образом. «Важная идея работы заключается в том, что она показывает центральную роль социальных факторов в формировании агрессивного поведения, — рассуждает Фисман. — Это может означать, что для успешного решения проблем, связанных с насилием, одних экономических мер может оказаться недостаточно».

Не все социологи, впрочем, разделяют восторг Фисмана по поводу работы Мигеля. «Такие результаты можно принять только в качестве самой предварительной гипотезы, — считает доцент кафедры социологии Московского государственного института международных отношений Светлана Баньковская. — При желании можно привести массу контраргументов». По словам специалиста, столкновение с жестокостью может воспитывать. «Есть такая точка зрения, что знакомство с образцами насилия в детстве может оказывать совершенно противоположный эффект. Хорошо зная о последствиях агрессивного поведения, в зрелом возрасте человек относится к таким действиям с большой опаской», — объясняет ученый. Даже если детство, проведенное в неспокойной стране, испортит характер футболиста, на новом месте со старыми привычками что-то придется делать. «Погружаясь в новую для себя культуру, человек рано или поздно понимает, что старые нормы поведения не всегда действуют так, как бы того хотелось. Чтобы добиваться результата, придется играть по новым правилам», — говорит Баньковская.

Какие бы баталии ни разворачивались на самом футбольном поле, им никогда не сравниться по размаху с тем, что порою творится на трибунах. В отличие от спортсменов футбольные хулиганы не должны подчиняться правилам, поэтому их недовольство всегда носит самый жестокий характер. «Да, это так, — соглашается Сатьянат, — и именно поэтому мы планируем заняться изучением футбольных хулиганов в самое ближайшее время».

По словам ученого, наибольший интерес представляют культурное различие агрессивных болельщиков из разных стран и то, как на это могут повлиять глобализация и частое соприкосновение с другими группами. «Я как раз скоро собираюсь посетить Москву, куда приглашен на конференцию. Но это будет уже после большой игры, — неожиданно вспоминает исследователь про предстоящий финал Лиги чемпионов. — Так что возможности понаблюдать за английскими болельщиками вживую мне не представится». Особого сожаления на этот счет ученый, похоже, не испытывает. А ведь какой замечательный мог бы представиться случай!