Еще в апреле первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев заверил граждан: нужно срочно менять купленные доллары на рубли, а то можно остаться и в минусе. Правда, второй волны нашествия в обменные пункты все же не случилось: наученные горьким опытом прошлых кризисов граждане знают, с какой наличностью лучше ожидать конца нестабильности. Тем не менее уже приобретенная валюта служит гарантией того, что валютообменный бизнес, захиревший в последние годы дедолларизации, рано списывать в утиль. Да и кризис далеко не закончился.

Тем не менее очереди из озабоченных граждан вряд ли выстроятся в ближайшем будущем: такой ажиотаж наблюдается в нашей стране лишь в острокризисных ситуациях, сопровождаемых полной неизвестностью. И, несмотря на то что осенью многие экономисты и чиновники, включая министра финансов Алексея Кудрина, прочат новое обострение, неожиданным оно уже не будет.

ШАНС ДЛЯ МОШЕННИКОВ

По статистике Центробанка, покупки долларов физлицами достигли своего пика в декабре: по сравнению с августом население приобрело в 2,7 раза больше единиц американской валюты ($7,43 млрд против $2,72 млрд). Объем покупок евро за тот же период увеличился более чем в 3 раза. Только в феврале, после того как слова главы ЦБ Сергея Игнатьева о нерушимости верхних границ бивалютного коридора были проверены рынком, ажиотаж пошел на спад и начался обратный процесс — обмен приобретенной валюты на рубли.

Пока еще трудно судить, насколько интенсивно сейчас сбываются доллары и евро (ЦБ пока не опубликовал соответствующей статистики), но тех граждан, которые решились на это, могут ожидать неприятные сюрпризы, даже если они не столкнулись с ними прежде. Месяцы финансовой неурядицы воскресили давно забытые мошеннические уловки, которые практиковались в обменниках еще в 1990-е гг. Капля меда в лотке, чтобы прилипли купюры, обсчеты и уловки с курсами — не воспоминания из прошлого, а реальность валютно-обменных операций в столице, еще недавно претендовавшей на звание международного финансового центра. Небольшим утешением для уже обманутых и потенциальных жертв служит факт, что противозаконные методы получения прибыли используются обычно только в так называемых серых пунктах, работающих нелегально или полулегально. Небольшим — потому что таких точек в столице и крупных российских городах, по словам члена совета Московской международной валютной ассоциации Андрея Черепанова, не меньше половины.

Именно серые структуры проявляют наибольшую активность во время сверхвысокого спроса на валюту. Впрочем, и граждане не проявляют при операциях большой разборчивости. Часто при выборе обменника решающую роль играет территориальный фактор: человек заходит в место, которое ближе к нему, а не ищет кассу солидного банка с хорошей репутацией и опытом работы, где к тому же курс менее выгоден, чем декларируемый мелкими точками. Кроме того, надежные банки не смогли вовремя отреагировать на спрос — тем более что осенью у них и без того хватало проблем. «У нас осенью-зимой новые обменные пункты и операционные кассы не открывались. Это делается не так быстро: нужно около месяца, а колебания курса предсказать трудно, — говорит начальник управления кассовых операций Собинбанка Арвет Кеввай. — При спокойном курсе дополнительные точки остались бы невостребованными». Ажиотаж увеличивали те, кто хотел поменять крупные суммы. Нужные объемы далеко не всегда имелись в кассе в одном месте, поэтому некоторые люди обходили несколько близлежащих обменников или банковских допофисов. «Если клиент хотел обменять свыше $50 000, то нужно было сделать заказ и провести сделку на следующий день», — рассказывает Анна Маякова, замначальника управления налично-денежного обращения Оргрэсбанка. Но 50-тысячный лимит — еще неплохо, так как обычно банки устанавливали куда меньший. Мошенникам это было только на руку: зная, что никакого обмена все равно не состоится, им можно было соглашаться на любую сумму. Кроме того, частные пункты нередко выигрывали в борьбе за потребителя за счет более выгодного курса. Впрочем, в банках утверждают, что даже при существенно завышенном курсе обмен валют давно перестал быть рентабельным направлением.

В СТОРОНУ ЦИВИЛИЗАЦИИ

В 2000-х гг. из-за роста экономики и укрепления рубля население убедилось, что, держа свои накопления в иностранной валюте, оно только проигрывает. Процессу дедолларизации способствовало и то, что предприятия в массовом порядке отказывались от серых схем оплаты труда, расплачиваясь с сотрудниками не конвертами с валютой, а рублями через кассу. Потому гражданам стало выгодно делать накопления в национальной валюте — даже тем, кто не решался доверить их банковским депозитам.

В итоге обменные операции потеряли размах 1990-х, и около пяти лет назад банки перестали открывать новые обменные пункты, а старые нередко переоборудовали в операционные кассы вне кассового узла или небольшие дополнительные офисы. Такие точки в большом количестве открывались как в столице, так и в регионах: кассы, допофисы и филиалы в числе прочего осуществляли и весь спектр валютно-обменных операций. «Тенденция отказа от обменных пунктов усиливается с развитием ритейлового бизнеса. В оперкассе можно не только поменять деньги, но и внести платеж по кредиту, совершить операцию с картой или другим банковским продуктом», — объясняет Анна Маякова из Оргрэсбанка. Действительно, операционные кассы не пустуют в случае утраты интереса к валюте: людям по-прежнему надо совершать денежные переводы, оплачивать счета и кредиты. «Оперкассы гораздо удобнее для банка, чем обменные пункты. Когда кассир не читает книгу от скуки, а работает, то и прибыли больше», — отмечает Арвет Кеввай. Поэтому если раньше у того же Собинбанка в Москве было несколько десятков обменников, то теперь остался лишь один круглосуточный, расположенный в центре. Не исключено, что его функции скоро расширят и тоже переоборудуют в оперкассу вне кассового узла.

Стремление к универсальности понятно: в отличие от кризиса 1998 г. уровень финансовой грамотности населения повысился. Следствием стало то, что даже те, кто не верил в устойчивость рубля, все больше предпочитали иметь дело не с наличными, а с банковскими депозитами. За годы экономического роста организованным вкладам удалось отвоевать рынок у кубышек и матрасов, и изрядная доля долгосрочных сбережений была сконцентрирована в банках. Это тоже уменьшило теоретически возможное число клиентов пунктов, которые занимаются исключительно обменными операциями. Однако представители средних банков признают: если в кризис количество валютно-обменных операций выросло в 2-3 раза, то теперь все вернулось к прежним уровням. Андрей Черепанов считает, что обменники сейчас не очень выгодный бизнес как для банков, так и для частных предпринимателей, которые работают по договору с кредитными организациями. «Рынок в принципе насыщен как в столице, так и в регионах: существующие точки справляются с объемом, новые открывать особого смысла нет», — считает он. Тем не менее пункты обмена валют все-таки открываются и покупаются: зачастую мелким предпринимателям такой бизнес кажется более удобным, чем работа с производством или торговлей.

ЛИЦЕНЗИРУЕМЫЙ ДОХОД

В последнее время в разделах объявлений о продаже готового бизнеса все чаще появляется информация о продаже обменника под ключ. Поскольку этот вид деятельности требует официальной лицензии, продажа готового пункта чаще всего подразумевает сохранение текущих отношений с банком, если обе стороны устраивают условия. Кассир и прочий персонал там трудоустроены.

Точки обмена валют под ключ стоят в диапазоне от $10 000 до $25 000 в зависимости от расположения, комплектации, длительности работы пункта и аппетитов продавца бизнеса. Как правило, на продажу выставляется помещение, арендованное на длительный срок, но иногда недвижимость находится в собственности. Цены в этом случае выше, но спасает то, что необходимые строения или части здания обычно имеют маленькую площадь. Сергей, менеджер одного из обменных пунктов на окраине Москвы, говорит, что для запуска такого бизнеса необходимо примерно $50 000, включая оборотные средства. Понятно, что если делать это с нуля, то необходимо заручиться поддержкой какого-нибудь банка. Сделать это можно разными путями — впрочем, вполне легальными, а юридически отношения оформляются как включение обменника в общую сеть банка, персонал по трудовой книжке оформляется туда же. На практике владелец пункта отчисляет банку определенную сумму или процент от выручки. В упомянутой выше точке на окраине Москвы в банк ежемесячно отдается фиксированное количество денег — $1500. При этом ежемесячный оборот может составить $180 000-200 000, а чистая прибыль — $6000-8000.

Согласно 113-й инструкции ЦБ, в пункте обязательно должен размещаться стенд с информацией о банке, который предоставляет услуги, часах работы, курсах и размерах комиссий за операции, если они установлены. В открытом доступе требуется иметь даже копию договора об аренде или субаренде помещения. Правда, на деле огромная доля точек не оформлена согласно букве закона. «Иногда обозначена принадлежность обменника к определенному банку, а на самом деле пункт не имеет никакого отношения к этой кредитной организации», — предупреждает Наталья Крюкова, замдиректора департамента кассовых операций Промсвязьбанка. Как ни удивительно, в этом есть свои преимущества, например отсутствие проверок ЦБ. Но такая схема не избавляет от внимания милиции.

По словам сотрудника одного из крупных банков, ему известно несколько случаев, когда маленький банк, еле сводящий концы с концами, торгует преимуществами лицензии ЦБ. Получая ежемесячную плату от руководства обменника, банк не проверяет должным образом законность и качество обслуживания физлиц. В свою очередь, обменники тоже вовсю пользуются своим четко не зафиксированным положением. По словам Андрея Черепанова, мелкие предприниматели не брезгуют возможностью подзаработать на операциях, которые не фиксируются ни в каких документах. Допустим, проверенный клиент звонит и говорит, что хочет поменять $100 000, ему называется курс (зачастую выгоднее обычного), а на следующий день совершается сделка, прибыль от которой идет в карман сотрудника. Постоянных клиентов, меняющих большие суммы, обычно не обманывают, а вот случайный человек нередко становится жертвой мошенничества.

НЕЧИСТЫЕ НА РУКУ

Как ни странно, проще доказать, что вас обманули, если это было примитивное и плохо скрываемое надувательство, например выдали меньшее количество купюр. В таком случае, если кассир отказывается вернуть деньги, нужно звонить в милицию. Правда, доказываются такие дела все равно с трудом: нужны свидетели состава преступления. В УБЭП ГУВД Москвы рассказали, что осенью-зимой было немало случаев довольно крупных мошенничеств в обменных пунктах. Так, в Северном округе столицы клиент положил в лоток $10 000 для обмена, а сотрудница, после того как забрала деньги, сообщила, что не хватает рублевой наличности, и деньги вернула. Недостачу в $1500 клиент обнаружил уже в другом пункте. Но эта история со счастливым концом: кассир была задержана. Однако, хотя наказание по статье «мошенничество» может доходить до семи лет лишения свободы, доказываются подобные случаи довольно редко. Еще реже удается привлечь банк или реального владельца обменного пункта.

За последние несколько лет кроме банального обсчета получили распространение игры с курсом. На большом табло у входа в обменник выставляются одни условия, на маленькой бумажке у стенда — совсем другие. Иногда реальный курс увидеть вообще невозможно, а в ответ на недоумение клиента после сделки кассир заявляет, что указанный курс действителен только для крупных сумм. Но когда человек положил рубли в лоток, а затем забрал оттуда причитающуюся валюту, сделка считается совершенной и согласие с условиями подразумевается. Андрей Черепанов рассказал, что как-то решил поменять крупную сумму в одном из московских пунктов. После уточнения курса обнаружилось, что цифры с призывной вывески действительны только для объемов свыше $10 000, но в ответ на выраженную клиентом готовность поменять все $10 000 стал сокрушаться, что в наличии есть только $7000. Часто за неимением лишнего времени физлица соглашаются на обмен по невыгодному для себя курсу. Однако, даже если человек не согласен, законных оснований для санкций нет. По закону «О валютном регулировании и валютном контроле» и по инструкции ЦБ данные о реальном курсе за единицу валюты должны быть указаны на информационном стенде, а электронные табло и вывески не считаются официальными атрибутами. Федеральная антимонопольная служба направляла в Банк России рекомендации о том, что необходимо заставить легальные обменные пункты раскрывать курс за 1 единицу валюты, но пока что регулирование остается прежним.

В некоторых пунктах обман с курсами ведется особо изощренными способами: например, когда клиент зашел в помещение, дворник по звонку кассира меняет табличку, где огромными цифрами написан завлекательный курс (так мелкие обменники частично защищают себя от скандалов). Федеральная антимонопольная служба может привлечь обменный пункт за несоответствие информации на табло и реального курса — тем самым нарушается закон «О защите конкуренции». Но за весь 2008 г. в Москве был только один подобный случай, в результате которого с банка взыскали 100 000 руб. Чаще руководство обменника или банка ссылается на то, что курс был указан для суммы от $10 000-15 000, а ограничений по предоставлению только такой выборочной информации нет. Поэтому все издержки за обменные операции ложатся на граждан.

Универсальный совет специалистов банален: лучше всего менять деньги в оперкассе, допофисе или обменном пункте крупного банка. Уличные обменники, работающие по серой схеме, приструнить трудно: Центральный банк проверяет только жалобы по легальным точкам, а незаконные структуры можно оштрафовать за незаконную банковскую или предпринимательскую деятельность. Правда, мошеннически присвоенные деньги клиентам все равно никто не вернет.