Позиционная война на нефтяном рынке, похоже, дает первые результаты

Но длящееся год противостояние ОПЕК и сланцевых добытчиков США повышает уровень неопределенности
Виталий Ермаков, стратег по операциям на товарно-сырьевых рынках «Сбербанк CIB»

Профицит на нефтяном рынке, составляющий, по разным оценкам, от 1,5 до 2 млн баррелей в сутки, формировался довольно долго и в одночасье не исчезнет. Но ребалансировка рынка уже началась. Ключевых вопросов два: во-первых, где то ценовое дно, по достижении которого мы увидим значительное сокращение добычи, а во-вторых, до какого уровня могут вырасти нефтяные цены без возобновления чрезмерного роста предложения?

Важно отметить серьезное отличие нынешнего кризиса от предыдущих. Традиционно роль компенсирующего производителя играла Саудовская Аравия, которая корректировала добычу и удерживала от перепроизводства других членов ОПЕК. Правила игры изменились после бума добычи сланцевой нефти в США. Ответом на вызов стал отказ ОПЕК в ноябре 2014 г. от сокращения добычи, положивший начало ценовой войне с целью долгосрочного сохранения рыночной доли и перенесения балансировочной нагрузки на конкурентов с высокими затратами. Делая ставку на то, что рыночные силы сами ликвидируют избыток предложения, картель явно рассчитывал на быструю победу. Но история войн учит, что генералы всегда готовятся к прошедшей войне, а не к будущей. ОПЕК, несомненно, видел в лице производителей нефти плотных пород в США наиболее вероятных кандидатов на роль балансирующих поставщиков. Действительно, с технологической точки зрения добыча сланцевой нефти в США превратилась в производственный процесс с коротким инвестиционным циклом, в котором «включение/выключение» добычи, необходимое для балансировки, становится простой функцией инвестиций в осуществление необходимых технических мероприятий. В условиях конкурентного рынка в США и при отсутствии принципиальных ограничений по наличию оборудования и финансированию бурение и проведение гидроразрывов, необходимые для поддержания добычи, зависят от текущей экономической рентабельности проектов. Большинство экспертов в 2014 г. видели ее на уровне $70-80 за баррель.

Неприятным сюрпризом для ОПЕК стал тот факт, что производители нефти плотных пород в США оказались намного более устойчивы к низким ценам. Отчасти это обусловлено впечатляющим технологическим прорывом, который позволил вести разработку наиболее продуктивных зон месторождений, обеспечивая высокий уровень добычи при меньшем количестве буровых установок. Применение многоствольных скважин усилило этот эффект, так как производители смогли бурить меньше вертикальных скважин, но больше горизонтальных ответвлений от основного ствола. Еще одно объяснение – своего рода симбиоз сланцевой нефтедобычи и финансовой системы США с обширными возможностями по хеджированию цен, доступным финансированием и низкими процентными ставками.

После почти года «позиционной войны» лишь сейчас показатели добычи в США вернулись на уровень, на котором находились в тот момент, когда ОПЕК перестала балансировать рынок и залила его нефтью (ноябрь 2014 г.). Рост американской добычи имел настолько сильный импульс, что продолжался до апреля 2015 г., несмотря на снижение цен. На пике добыча превышала 9,6 млн барр./сут. – на 0,5 млн барр./сут. больше, чем в ноябре 2014 г. По мере снижения нефтяных цен до уровня ниже $50 за баррель мы стали свидетелями живого эксперимента по формированию нового, гораздо более низкого, чем предполагалось ранее, среднесрочного ценового коридора.

Важно отметить, однако, что на чистоту эксперимента оказали влияние три фактора, которые имеют преходящий или ограниченный по времени характер. Во-первых, это концентрация американских производителей на наиболее продуктивных зонах месторождений при игнорировании менее продуктивных (т. е. «снятие сливок»). Примерно четверть новых скважин в США рентабельны при цене сорта WTI $35 за баррель и ниже; около 20% — при $36-55; еще четверть — при $56-70; около 30% — при ценах выше $70. Стратегии выживания позволяют снизить средние удельные затраты на добычу за счет разработки наиболее рентабельных участков, но лишь за счет сокращения базы, что не обеспечивает стабильного воспроизводства. Во-вторых, американские производители в условиях кризиса сумели резко сократить затраты за счет увольнений персонала и резкого уменьшения расходов на услуги сервисных компаний. Часть этого сокращения затрат является долгосрочным повышением эффективности, но часть представляет собой работу «на грани фола», повышающую системные риски операционной деятельности, и, по всей видимости, дающую лишь краткосрочный эффект. В-третьих, активное использование ценового хеджирования, о котором упоминалось выше, поддерживало среднюю эффективную цену реализации нефти для американских производителей выше ее рыночного уровня в 2015 г., но этот эффект уже исчерпан. Так что говорить об их способности стабильно поддерживать добычу при нефти стоимостью $40 за баррель все же не приходится.

Профицит предложения создал эффект «мягкой» нижней границы ценового коридора, которая временно может значительно проседать при негативном новостном фоне. С другой стороны, «экспериментально» установленный всплеск инвестиционной активности в нефтяной отрасли США при отскоке цен выше $60 за баррель в мае, похоже, позволяет говорить о верхней краткосрочной границе коридора.

К настоящему времени добыча нефти в США сократилась до уровня 9,1 млн баррелей в сутки, и мы прогнозируем дальнейший спад в IV квартале примерно до 8,8–8,9 млн барр./сут, по мере того как «трещины в фундаменте» сланцевого бума будут становиться все заметнее. Таким образом, стратегия ОПЕК по выдавливанию с рынка более затратных производителей начинает приносить плоды, однако ее следствием стали серьезнейшее испытание на прочность глобальной нефтяной отрасли, а также бюджетные проблемы и сокращение валютных резервов у стран, зависящих от нефтяных доходов. Проверка на прочность продолжается, и неопределенность относительно того, как будет происходить ребалансировка, возросла. Нефтяные компании по всему миру объявили о сокращении капитальных затрат более чем на $200 млрд, что примерно соответствует выпадению добычи в объеме 5 млн барр. в сутки в 2017-19 гг., сокращению технических мероприятий по поддержанию добычи и увеличению темпов ее падения на действующих месторождениях. К 2017 г. глобальный профицит предложения, по оценке большинства экспертов, сойдет на нет. И как бы нам не оказаться в ситуации, когда выпадение будущей добычи из-за сокращения инвестиций превысит возможности американских производителей компенсировать эти объемы. Результатом может стать резкий рост нефтяных цен в 2017 г.

Мнения экспертов банков, финансовых и инвестиционных компаний, представленные в этой рубрике, могут не совпадать с мнением редакции и не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.

ФИГОРЬЬЬ
06:26 30.10.2015
Пусть автор не учитывает развитие альтернативки. Хотя она развивается стремительно и неотвратимо вытеснит углеводороды и в первую очередь нефть из энергопотребления, это потребует, в лучшем случае, десятилетий. Однако Ирак, Иран - это же огромные потенции по поставке, во-первых. И именно развитие недоразвитого мира(в развитом рост энергоэффективности практически компенсирует рост потребности в новых энергоресурсах), которое и может дать тот рост потребления, которое хоть как-то поглотит эти объемы, буксует, во-вторых. Об этом у автора ни гу-гу. А ведь вполне возможно, что именно эти два фактора в ближайшей перспективе(до 2017-2018 годов) полностью, а возможно и с перехлестом, компенсируют не ввод замороженных мощностей о которых он пишет. Нельзя в такой статье, даже если это некоторый оффтоп по отношению к "позиционной войне на нефтяном рынке", не упомянуть вполне вероятное возвращение старых гигантских мощностей по добыче, временно выведенных с рынка геополитикой.
20
Комментировать