Статья опубликована в № 3822 от 29.04.2015 под заголовком: «Cевер нытиков не любит, на нас и кризис меньше отражается»

«Cевер нытиков не любит»

Почему его не беспокоит фронт антикризисной работы и откуда он знает Михаила Прохорова, рассказывает Владлен Александрович
Генеральный директор ОАО «Квадра» Владлен Александрович
А. Гордеев / Ведомости

Почему гендиректор «Квадры» Владлен Александрович не считает свое назначение «пожарной заменой», откуда он знает акционера «Онэксима» Михаила Прохорова, почему его не беспокоит фронт антикризисной работы и постоянное предпродажное состояние компании и как энергетика тренирует мозги.

– В прошлом году прямо под Новый год «Онэксим» довольно внезапно поменял руководство в «Квадре». И возникло ощущение, что вас очень оперативно пригласили на замену. Как вы так быстро оказались в нужном месте? Общались до этого с акционерами?

– С «Онэксимом» меня связывает история Норильска: тогда Михаил Дмитриевич Прохоров был акционером «Норникеля» и гендиректором, а я как раз работал заместителем главы города – и мы тесно сотрудничали. «Норникель» очень много делал для города: значительные средства вкладывал в модернизацию промышленного комплекса города, в социальные проекты – построил современный аэропорт, выделял гранты для молодежи, и я им помогал, в свою очередь. Юлия Басова (экс-председатель совета директоров «Квадры». – «Ведомости») руководила энергетикой Норильска, Владимир Шелков (экс-гендиректор «Квадры». – «Ведомости») – «Норильскгазпромом», т. е. мы все между собой были знакомы. Видимо, Михаил Дмитриевич вспомнил, что я имею опыт работы в энергетике. После этого я возглавил компанию.

«Квадре» не помогли бы французы, не помогут китайцы, и «Онэксим» денег не выдает

– «Онэксим» поставил какие-то определенные задачи, условия? Через год вывести компанию в прибыль, платить дивиденды?

– У нас акционер – человек бизнеса и понимает, что поставленную задачу надо сначала проанализировать и оцифровать, а потом уже прийти к каким-то временным рамкам. Поэтому мы договорились, что в этом году мы оцениваем ситуацию и потом делаем предложение совету директоров о том, как именно компания будет двигаться вперед. А в начале следующего года планируем сделать пятилетнюю стратегию.

– Какие-то наброски к стратегии уже сделали?

– Пока мы делаем поузловой анализ компании, чтобы понять, какими мы будем в горизонте планирования 5–10 лет. Берем, например, Тульскую область и смотрим, как мы там представлены в сетях, в генерации, в тепле, какое имеем оборудование. Смотрим все перетоки, какие векторы на нас давят, развитие муниципалитета, региона и еще много факторов. После этого анализа будет точно ясно, сколько денег нам нужно на модернизацию, чтобы стать эффективными, что делать с региональными филиалами и дочерними компаниями – идти по пути укрупнения и сокращения количества подразделений или оставить эту историю в нынешнем виде.

– Судя по тому, что вы продаете отдельные электростанции, филиалы будут именно укрупняться?

– Эти истории не связаны напрямую. Компания давно работает с темой неэффективных активов. По каждому объекту у нас принимается отдельное решение. Оно зависит от многих факторов – от анализа перспектив развития, месторасположения станции, наличия инвесторов, потребителей, позиции органов власти и т. д. На текущий момент «Квадра» реализовала Брянскую ГРЭС и Клинцовскую ТЭЦ, работа в этом направлении будет продолжена.

Если внешние условия не позволяют компании обеспечить эффективность работы какой-либо электростанции, логично ее продать тому собственнику, который справится с данной задачей.

Владлен Александрович
Генеральный директор ОАО «Квадра»
  • 1968
    Родился в  г. Заполярный. Закончил Норильский индустриальный институт, специальность – «экономика и управление на предприятии»
  • 1986
    Начал работу в Норильском ордена Ленина горно-металлургическом комбинате им. А. П. Завенягина
  • 2007
    Возглавил администрацию Норильска
  • 2008
    Руководитель департамента Федерального фонда содействия развитию жилищного строительства
  • 2010
    Зам исполнительного директора ООО «Группа «Синтез». С 2010 по 2013 г. возглавлял ОАО «ТГК-2»
  • 2014
    Генеральный директор и председатель правления ОАО «Квадра»

– Вам акционер не рассказывал – «Квадра» все еще продается? Какие-то переговоры они ведут?

– Мне по этому поводу в «Онэксиме» ничего не говорили.

– Михаил Прохоров очень долго пытался продать компанию и вряд ли откажется от этих планов. Для вас это имеет значение? Не демотивирует?

– Нет, не демотивирует. У меня задача – совершенствовать производственную деятельность и оптимизировать внутренние бизнес-процессы компании, а здесь я абсолютно мотивирован идти только вперед и сделать компанию современной и эффективной. Никаких задач, связанных с продажей, мне на сегодняшний день не ставили.

– Говорят, что когда французы хотели купить компанию пополам с «Интер РАО», то им интересна была не сверхмаржа, которой у компании, в принципе, и не ожидалось, а именно стабильный, регулярный доход: небольшая, но ежегодная прибыль, дивиденды. Как вы думаете, когда «Квадра» такой станет?

– В этом году у нас по РСБУ убыток, по МСФО не могу пока раскрыть результаты, они готовятся. Я считаю, что убыточная история связана не с проблемами компании. Убыток появился из-за того, что мы сбросили балласт, который нам мешает и негативно отражается на наших конечных результатах, хотя операционная прибыль компании растет: списали затраты, исторически сформированные издержки по некоторым направлениям, дебиторскую задолженность. Конечно, работая в компании несколько месяцев, трудно делать прогноз на долгий период и точно сказать, когда мы получим хотя бы небольшую прибыль. Надеюсь, это будет не очень долгая история, но не раньше двух-трех лет. О планах французов мне сложно рассуждать, потому что я не принимал участия в переговорах. Но, честно говоря, я не верю, что какая-то компания, в том числе иностранная, придя на наш рынок, может сделать что-то гениальное и принципиально другое. Например, кардинально изменить систему тарифного регулирования, от которой в большей степени зависят финансовые показатели. Конечно, сегодня у наших европейских партнеров есть валюта, которую можно обменять по курсу на рубли и получить длинные и дешевые деньги, а также современные технологии. Это немного меняет ситуацию, но не институциональные условия.

– Но длинные деньги всегда были крайне важны для энергетики, а сейчас, в кризис, особенно: ключевая ставка все еще высока, ликвидность банков ограничена.

– Вы знаете, энергетика со времен распаковки РАО «ЕЭС России» постоянно находится в непростых условиях: уже несколько лет идет реформа, постоянно происходит какая-то оптимизация, разделение, выделение, слияние. Можно сказать, что для энергетиков находиться в таких условиях – явление привычное и постоянное.

– Говорят, что вы, когда возглавили «Квадру», сразу попросили денег у «Онэксима» на развитие. Это правда? И чем закончились переговоры?

– Не знал, что «Онэксим» стал банком и туда можно пойти занять денег (смеется). К сожалению, деньги все-таки не выдает. «Онэксим» поддерживает нас участием в решении стратегических задач. «Квадра», как рыночная компания, привлекает финансирование у банков. У нас два основных кредитора – Сбербанк и Газпромбанк. И компания является для них, на мой взгляд, хорошим клиентом, потому что имеет постоянный и непрерывный стабильный денежный поток: население платит, сборы достигают 95–97%.

– Но длинных дешевых денег они вам в текущих условиях под приемлемую ставку не дадут?

– Банки нам ранее уже предоставили долгосрочное финансирование на реализацию крупных инвестиционных проектов. И сегодня во многом идут нам навстречу как системообразующей социальной компании, за что мы им искренне благодарны. В начале года кредитные ставки были 25%, сегодня они снижаются. Наш совокупный кредитный портфель – около 30 млрд руб. Я очень надеюсь, что к концу года ставка снизится до 11–14%, что, в принципе, будет оптимальным вариантом.

– У вас был большой опыт работы с китайской Huadian в ТГК-2. Не хотите их как-то привлечь в «Квадру»? Или каких-то других иностранных партнеров – в том числе чтобы обеспечить более выгодное финансирование?

– Мы, конечно, всегда рады партнерству, особенно с сильными, крупными компаниями. Но, к сожалению, мы все-таки не слишком их интересуем как тепловики. А Huadian с ТГК-2 за последние несколько лет не особенно продвинулись в совместных проектах: начали строить одну электростанцию. Все потому, что у наших китайских коллег горизонт планирования – века. Нам бы хотелось побыстрее, и в этом мы не совпадаем. А потом, ведь коллеги заходят к нам не с благотворительными целями. Они принципиально жестко, как любые инвесторы, преследуют свои бизнес-интересы. Если вместе строить ТЭЦ, они будут настаивать на использовании китайского оборудования. А это, например, паровые турбины нашего же Калужского турбинного завода 50-х гг., которые они привели к нормативам этих лет. И это могут быть головные образцы, которые пока нигде не испытывались. К сожалению, глобальных подходов и новых технологий у китайской стороны в тепловом контуре пока нет. Но мы, безусловно, открыты к сотрудничеству, если будут интересные формы взаимодействия и проекты.

– Так, может, просто денег занять у азиатского банка?

– Во-первых, редко дают, а во-вторых, не очень дешево. Азиатские банки только начинают присматриваться к России, и сегодня для них наша страна – высокорисковый и очень волатильный рынок, а мы, в свою очередь, можем попасть на кросс-курс. Я думаю, что сотрудничество с китайцами будет активно развиваться на Дальнем Востоке в нефтегазовой отрасли, а в Средней России нам нужно выживать самим.

– РФПИ через Минэнерго собирал список проектов в энергетике, в которых они могли бы стать соинвесторами. Вы какие-то проекты предложили?

– У РФПИ есть конкретные условия, на которых фонд идет на софинансирование. Во-первых, участие деньгами в SPV с ними, во-вторых – ограничение стоимости проектов суммой в $100 млн и определенными временными рамками участия фонда в SPV, когда фонд должен из проекта выйти. В энергетике пятилетние глобальные проекты сейчас отсутствуют как класс, поэтому мы делаем пул небольших проектов по модернизации теплосетевого комплекса в регионах, налаживанию учета тепловой энергии, которые влияют на качество теплоснабжения и дают снижение платежа у потребителя, – с этими предложениями попробуем зайти в РФПИ. Точную стоимость проектов пока не скажу, но до $100 млн.

– Не думали продать какой-то ДПМ, чтобы получить деньги?

– Для нас это решение уже неэффективно, мы везде закупили оборудование, идет его монтаж на строительных площадках.

– Многие компании уже договорились о переносе сроков вводов ДПМ без штрафа, а вас уже оштрафовали за неввод Алексинской ТЭЦ. Почему вам не удалось договориться о переносе?

– У нас все еще идет диалог с Минэнерго и Советом рынка о переносе сроков ввода оставшихся объектов ДПМ, поэтому, на мой взгляд, решение о штрафах нелогично. При этом инициатива о переносе сроков исходила от Минэнерго, так как сегодня переизбыток мощности на рынке – более 15 ГВт – и острой необходимости в новых энергоблоках нет. Нелогично штрафовать компании и в сегодняшних экономических условиях: кризис, удорожание кредитных ресурсов, отсутствие спроса на мощность. И я говорю не только о «Квадре», но и о других участниках отрасли. Но хорошо, что Минэнерго нас слышит, на днях у нас состоится совещание об условиях переноса ввода наших объектов ДПМ.

«Тоскливо какому-нибудь мэру забирать неэффективную ТЭЦ стратегической важности»

– Какой вы видите модель работы в регионах?

– Наша общая целевая задача с регионами – обеспечить надежность теплоснабжения. А это предполагает включение в тариф инвестиционной составляющей, обоснованных фактических затрат на эксплуатацию и модернизацию оборудования. Мы считаем, что в такой ситуации очень важно государственно-частное партнерство, в том числе и на региональном уровне. Одной из форм такого взаимодействия может быть создание совместных предприятий в теплосетевом бизнесе: собрать наши, и муниципальные, и бесхозные сети в единый контур, а со стороны муниципалитета ввести в СП неких наблюдателей от муниципалитета, некий «народный контроль», который будет отслеживать этот бизнес. Другой вариант – взять тепловые сети, которые принадлежат муниципалитету, в концессию или управление. Все это может помочь, с одной стороны, сделать прозрачным этот сегмент, а с другой – воспользоваться гарантиями области или города в плане привлечения инвестиций. Банку будет понятнее, откуда будут возвращаться деньги, к тому же он получит двойные гарантии.

– Вы хотели бы сохранить контроль в таких СП? И насколько это вообще интересно муниципалитетам, есть ведь мнение, что для них МУПы – зачастую собственный вид бизнеса.

– Я считаю, что сегодня транспортировка тепла не совсем, по сути, относится к функциям муниципалитетов, их задача – создать благоприятные условия для деятельности и развития компаний, которые занимаются этим бизнесом профессионально. Вот, например, Тамбовская область. Губернатор полностью разделяет наш подход к проблеме – и у него есть желание решить проблему износа сетей, следствие аварийности, а также поменять тарифное регулирование в тепле. Также эта история развивается и в Курске, и в остальных регионах присутствия компании. А будет это СП или другие формы сотрудничества, станет понятно после завершения расчетных моделей. Мне кажется, сегодня у любого регионального менеджера с государственным подходом другого пути (кроме как сотрудничать с теплоэнергетическим бизнесом. – «Ведомости») просто нет, если ему, конечно, не нравится, что у него неэффективные МУПы, управляющие компании не платят, сети изношены. Но я не говорю, что муниципалитеты плохие, а мы прозрачные и пушистые, у нас тоже много проблем. Поэтому и надо объединяться. В целом губернаторы нас слышат, и, я думаю, в конце концов мы разрулим эту историю.

– А с генерацией не хотите такую же схему использовать? Забрать котельные муниципалитетов, какие-то мощности, чтобы оптимизировать тепловую нагрузку?

– Это один из возможных вариантов развития, по которому, например, движется Москва – повышение тепловой нагрузки станций Мосэнерго за счет городских тепловых котельных МОЭК там, где это возможно с точки зрения транспортировки тепла. Мы над этим думаем, надо считать. К тому же в каждом регионе эту тему нужно смотреть отдельно, поскольку конфигурация тепловых сетей имеет существенное значение .

– Общее мнение, что инвестиции в тепловой бизнес нельзя вернуть из-за регулирования методом «затраты плюс» и необходима реформа в тепле – переход на пресловутую «альткотельную». Но есть ведь RAB в тепле, ФСТ, например, говорит, что этот метод вполне может заменить реформу.

– В тариф нужно заложить инвестиционную составляющую, которая позволит привлечь инвестиции в отрасль, это факт. И конечно, нам бы хотелось сделать прорывную реформу, быстро перейти на методологию тарифного регулирования, которая обеспечила бы экономически обоснованный тариф в тепле, но сегодня это упирается в простую вещь – предельный уровень платежей населения, которые должны вырасти. А RAB в тепле, так же как и RAB в электросетевом сегменте, работает с большими нюансами и всех проблем не решает именно потому, что, как и «альткотельная», упирается в необходимость повысить тариф для населения и промышленных потребителей.

– Вы верите в то, что переход на метод регулирования по принципу «цена не выше цены «альткотельной», позволит тепловикам начать зарабатывать и модернизировать фонды?

– Надо посмотреть, во что все это выльется. Например, при введении RAB в электросетевом комплексе сетевые тарифы выросли настолько, что регулятор вынужден был ограничить их рост, и в настоящий момент рост сетевых тарифов определяется больше исходя из инфляционных ожиданий, нежели исходя из RAB-методологии. Метод «альткотельной» в том виде, в котором он сейчас обсуждается, может быть выгоден определенным регионам, но в некоторых регионах он может оказаться недостаточным. Важно иметь такое тарифное регулирование в тепле, которое будет носить долгосрочный характер, стимулировать к снижению издержек и обеспечивать экономически обоснованный тепловой тариф, что позволит привлекать инвестиции в отрасль. Если метод «альткотельной» будет учитывать это, я – «за», поживем – увидим.

– А что делать теплоэнергетическим компаниям сейчас, пока государство не реформировало отрасль?

– Наши электростанции строились как теплоэлектроцентрали, и их основная задача – отопление городов, а электроэнергия – только добавленная стоимость. Сегодня, чтобы получать плату за мощность, нам нужно участвовать в конкурентном отборе мощности, конкурировать с АЭС и ГЭС. Это все равно что поезду соревноваться с самолетом. Некоторые страны, понимая эту проблему, компенсируют тарифы за счет бюджета.

Антикризисный фронт

В «Квадре» у Александровича большое поле для антикризисной работы. Первый крупный убыток в 5,9 млрд руб. (по МСФО) «Квадра» получила за 2012 г. и с тех пор никак не может выйти в плюс: в 2013 г. убыток составил 720 млн руб., в 2014 г. – 3,9 млрд руб. (пока за 2014 г. компания отчиталась только по РСБУ). Михаил Прохоров уже несколько лет пытается продать проблемную компанию, среди претендентов числились «Интер РАО», «Газпром энергохолдинг», опять «Интер РАО», но на этот раз с группой поддержки в виде французской EdF. В первых двух случаях сделки заблокировала ФАС, в третьем помешали международные санкции.

– Отсутствие схемы привлечения инвестиций – это одна беда в теплоэнергетике, вторая – не ясно, кто и на каких условиях должен оплачивать вывод из эксплуатации или замещение ненужных по электрике, но необходимых для теплоснабжения ТЭЦ. Как, по-вашему, нужно решать эту проблему?

– Решение вопроса по выводу из эксплуатации «вынужденной» генерации сегодня является одним из самых острых в отрасли. У нас действительно есть электростанции, которые не нужны рынку по электроэнергии, но необходимы в тепле. При этом мы не можем себе позволить просто не получать плату за мощность и работать как большая городская котельная – слишком велики затраты.

Нужна либо некая модернизация этих объектов, либо замещение другим видом источника – а это все стоит огромных денег, и ясно, что население не выдержит этого платежа. Я думаю, что сегодня было бы логично продлить статусы вынужденных генераторов для таких ТЭЦ на год и разобраться с тем, как эту историю финансировать. Сегодняшняя схема по выводу станций из эксплуатации, к сожалению, не работает. Вот, например, мы выделяем отдельную станцию, говорим муниципалитету, что она убыточна, поэтому мы ее либо вынуждены закрыть, либо передаем муниципалитету, либо должны получить средства на ее модернизацию через тариф. А мэр прячется, не хочет нам отвечать. И это не потому, что он плохой человек, просто у него нет денег, а население и отопительный сезон – по расписанию. Тоскливо мэру какого-то города N брать на себя убыточный, неэффективный объект, который имеет стратегическое значение для города, и как-то им управлять.

– Да, в КОМе же еще надо как-то участвовать...

– А нам тем временем приходится обращаться в суды о бездействии муниципалитета, где мы просим понудить дать ответ на наше обращение, забирает коллега себе электростанцию или не забирает, а коллега ждет, когда суд его заставит написать ответ, – это целая история. Но не коллега в этой истории виноват – у него просто нет возможности ни себе забрать, ни нам компенсацию предложить.

А проблемы с некоторыми электростанциями вообще тяжело решить без участия государства. Вот, например, у нас есть мощная Щекинская ГРЭС в Тульской области, рядом поселение в 7000 человек. Она неэффективна в электрике, но нужна для теплоснабжения, и рынок нам предлагает вывести ее из эксплуатации. Но чтобы рекультивировать электростанцию и засеять на этом месте траву, надо, во-первых, решить нетривиальные задачи, в том числе и по содержанию плотины и гидросооружений, а во-вторых – где-то найти сотни миллионов рублей, ближе к миллиарду, на эти мероприятия. Мы пока поддерживаем ее в рабочем состоянии и обеспечиваем надежность в убыток себе. И можно много рассказывать о том, что мы должны с этой ГРЭС что-то сделать, но у компании сегодня просто нет для этого возможностей. И у муниципалитета ее тоже нет.

Поэтому нужно ставить вопрос по отрасли более глобально: к моменту окончания работы модели ДПМ, совершенно справедливо введенной государством для обновления отрасли, около половины энергоактивов страны потребуют новой программы модернизации, может быть, по аналогии с ДПМ – и желательно в этот период не забыть о тепле. Я считаю, что это может стать тем механизмом, который поможет снять нагрузку с регионов по выводу неэффективных активов.

«Квадра» как пилот для реформы

– А как вы видите решение этой и других подобных ситуаций с выводом сейчас – учитывая, что у вашей компании нет возможности, у бюджета нет возможности, да и у потребителей промышленных, которым сегодня приходится платить за содержание таких станций, тоже в общем-то этой возможности нет. Может, по-братски поделить затраты на всех?

– Конечно, как минимум, надо разделить затраты и есть слона частями. Но сегодня никаких важных решений не принимается, реформа в тепле буксует. Проблема в том, что здесь кому-то нужно взять на себя ответственность. Сегодня Министерство энергетики делает это и пытается сдвинуть с места этот вопрос, и есть надежда, что преобразования в отрасли начнутся в ближайшее время. Помните, как было у Чубайса? Можно по-разному относиться к реформе и ее результатам, но человек принял волевое решение, взял авторучку, подписал бумагу, ему правительство согласовало эту программу, и он пошел ее проводить. Конечно же, были ошибки, конечно, не были все довольны, но был сделан шаг. И сегодня в ситуации, когда у нас не все здорово с экономикой, должен кто-то взять и сказать: всё, мы идем на реформу, будет масса недовольных и, по всей видимости, будут ошибки, но при этом мы с вами дойдем до финальной точки. Потому что сегодня мы ходим вокруг трех берез: одним надо КОМ на год заморозить, другим продолжить, третьим надо за маловодность заплатить. Слушайте, ну завтра уже большеводность будет, а там, где были горы, будут пустыни. Надо уже определить центр принятия решений, который сдвинет реформу.

– Где же его взять?

– Я за других сказать не могу, могу только за себя. Наверно, у сообщества есть и другие мнения по данному вопросу, но мы готовы предоставить площадку «Квадры» для реализации пилотных проектов. У нас 10 регионов, относительно разный климат, не могу, конечно, похвастаться минус 50, как в Норильске... Но ставки и ответственность слишком высокие, чтобы сразу всех толкнуть в реформу: системообразующая отрасль – и социальный фактор очень чувствительный. Нужно проверить решения.

– Вы имеете в виду пилот по более быстрому переходу на выгодное ценообразование по методу «альткотельной»?

– Честно говоря, не только – нас устроят любые формы. Ведь все время, которое мы топчемся на месте, у нас схлопываются окна возможностей: стареет оборудование, подходит новый кризис, даже климат меняется.

– У вас серьезные амбиции и хороший настрой. Наверное, потому, что недолго еще в компании работаете.

– По принципу знание умножает печали? (Смеется.) Как говорят философы, все сложное – неправда. Конечно, все должно быть просчитано, не думайте, что я такой лихой парень – раз и побежал. Любое глобальное изменение отрасли невозможно только по желанию государства и участников этой отрасли. Необходимы финансовые институты, которым должны быть понятны механизмы реализации, гарантии и контроль инвестиций. Это интерес всех сторон и возможность развиваться в дальнейшем. Если государство делегирует эту функцию регионам, то должны четко определяться возможности этих регионов исходя из их экономических условий. Например, механизм компенсации убытков от выбытия генерирующего оборудования не определен. И на мой взгляд, это федеральный уровень реформы.

– Хорошо, допустим, вы добились статуса пилотной площадки в Минэнерго и запустили некую схему привлечения инвестиций. Но что вы будете делать с неизбежным ростом тарифов, которого, как вы сами говорите, население может и не выдержать? Все готовы хоть завтра провести реформу в тепле, но вопрос упирается в платежи населения.

– Можно идти разными путями. Один из путей – государство субсидирует ту часть населения, которая не может платить экономически обоснованный тариф. Это дает нам возможность перекладывать сети и делать весь комплекс необходимых работ, что в долгосрочной перспективе должно привести к снижению тепловых тарифов. Но мы понимаем, что в кризис такой сценарий почти нереален. Второй путь – привлечь государственный финансовый институт, условный ВЭБ, который обеспечит нас за небольшую ставку деньгами, а мы эти деньги запрограммируем в десятилетнем тарифном горизонте, и это не приведет к резкому росту тарифа для населения. Я понимаю, многие могут сказать: да откуда сейчас взять длинные дешевые деньги? Ну давайте тогда ничего не делать, давайте мыться в реках с таким настроем. Чудес не бывает.

– То есть должна быть связка «компания – банк – регион», где последний гарантирует определенный уровень тарифов.

– Это и есть государственно-частное партнерство. Механизм, который позволяет населению не нести повышенную финансовую нагрузку экономически обоснованного тарифа, а нам модернизировать отрасль. У нас люди не зарабатывают сегодня тех денег, чтобы инвестировать в трубы, которые строили еще наши деды. Нам, в свою очередь, в этой связке надо будет сократить издержки и сделать так, чтобы была небольшая доходность, там нет прибыли, а есть желание хотя бы закрыть этот контур от аварийности. Аварии ведь проблема не только населения, но и компании: их ликвидация стоит денег.

– А какая маржа должна быть? Сколько бы вам хватило?

– Должно хватать, чтобы мы могли платить людям зарплату, чтобы могли модернизировать оборудование и идти в ногу со временем. Конкретные показатели зависят от региональной специфики, уровня тарифов, степени износа сетей и, как следствие, уровня необходимой модернизации этих сетей и т. д.

– Вы обсуждали хотя бы предварительно такую модель с губернаторами? О фиксации тарифа и привлечении денег?

– К сожалению, институт ГЧП сегодня не оправдывает ожиданий в тепловом бизнесе в связи с тем, что у нас нет долгосрочного тарифного регулирования, банкам не понятен механизм возврата вложенных средств. Хотя механизм ГЧП, на мой взгляд, является сегодня одним из системных методов привлечения инвестиций в теплоснабжение. Мы в той или иной форме обсуждаем такое взаимодействие с губернаторами областей, надеюсь, это даст реальные результаты в ближайшем будущем.

«В энергетике постоянно тренируются мозги»

– Не скучаете по Норильску? Там, наверное, приятнее было работать, кризиса нет, а тут и экономический кризис, и в отрасли маловато стабильных правил.

– Я Норильск вспоминаю с большой теплотой, там прошла большая часть моей жизни – и мое развитие и профессиональный рост происходили благодаря северным условиям и достойным коллегам. Но разница, конечно, в масштабе: один город и 10 регионов. Думаю, за 30 лет я там многие компетенции уже получил, и теперь можно в менее суровых климатических, но более суровых производственных условиях потрудиться. Мне интереснее сегодня энергетика – я ведь, работая в администрации, всегда ее видел с социальной стороны – чтобы вовремя начать отопительный сезон, ликвидировать аварии. И Норильск, наверное, одно из немногих мест на севере – не хочу обидеть никого, – где было все здорово и всегда тепло и светло в домах. Я думаю, что и Михаилу Дмитриевичу Прохорову, и мне север дал многое, потому что север нытиков не любит, и на людях, которые там жили – не хочу никого обидеть, – даже кризис не так сильно отражается, потому что там кризисные явления, связанные с климатом, все время происходят.

ОАО «Квадра»
ОАО «Квадра»

Энергокомпания
Акционеры: структуры Михаила Прохорова Rinsoco Trading Co. Limited (50%) и Ragato Management Limited (25,7%). Капитализация – 5,3 млрд руб. Финансовые показатели (РСБУ за 2014 г.): Выручка – 41,6 млрд руб., Чистый убыток – 3,9 млрд руб. Операционные показатели (первое полугодие 2014 г.): выработка электроэнергии – 5,8 млрд кВт ч, отпуск тепловой энергии – 12,7 млн Гкал. Объединяет 24 электростанции установленной электрической мощностью 3632,5 МВт, тепловой – 11345,5 Гкал/ч (данные за 2013 г.).

– А в чем конкретно этот интерес? Деятельность компании больше чем на 50% регулируется государством напрямую, а остальная часть – косвенно. От вас почти ничего не зависит, возможностей для маневра довольно мало.

– В этом бизнесе, наверное, вообще мало творческих решений: у нас же мегабазисная отрасль, основа для развития экономики в стране. Места для креатива мало, но нетривиальные решения нужно постоянно принимать, и не все зависит от регулятора. Есть же еще рынок мощности, и сбытовой бизнес, и региональная политика, так что мозги постоянно тренируются. Конечно, в какой-то части институциональные условия или не созданы или таковы, что от нас ничего не зависит. Но с другой-то стороны, и под лежачий камень вода не течет. Условия не догма, их можно изменить.

– Как вы считаете, условия в энергетике должны двигаться в сторону тотальной либерализации или, наоборот, должны стать более консервативными? Даже среди генераторов есть мнения, что отрасль неразрывно связана с государственными задачами и поэтому полностью рыночной стать не сможет.

– Кризисные явления в энергетике, в частности в теплоснабжении, сформировались не сегодня, они копились все предыдущие десятилетия. Но сейчас эти проблемы достигли своего пика: износ оборудования, рост аварийности, недостаточное финансирование и проч. И сегодня мы находимся в точке, когда надо принимать кардинальные решения. Основа решения, на мой взгляд, лежит в поиске золотой середины в ответе на вопрос, что такое теплоснабжение: бизнес или социальная функция? Все решения должны быть сбалансированы между этими составляющими. Если же мы говорим об отрасли в целом (электроэнергия + тепло + мощность), то здесь, как показывает мировой опыт, все-таки государство играет более существенную роль, особенно в области долгосрочного планирования потребностей энергетической инфраструктуры, по сравнению с классическими рынками иных товаров, так как инвестиционный цикл в отрасли достаточно длительный. Здесь опять же нужно найти золотую середину между либеральными сценариями развития отрасли и определенной ролью государства, которая не будет подавлять рыночные сигналы.

– Сегодня страна оказалась в сложной политической ситуации, которая сильно влияет на экономику. Как вы думаете, это мешает Минэнерго и правительству быстрее двигать реформу как в электроэнергетике, так и в тепле? Просто потому, что им в большей степени приходится заниматься тушением пожара?

– Политикой я интересуюсь, но больше, конечно, региональным аспектом – он мне ближе. А по поводу Министерства энергетики – конечно, на них давят проблемы нынешней ситуации, это очень непростая история. Но они молодцы, держатся, решают задачи. Думаю, в конце концов у нас все получится.