Статья опубликована в № 3843 от 02.06.2015 под заголовком: «Я счастлив, что не остался в депутатах. Я не потерял свой бизнес»

«Мне всегда хотелось чего-то большого, капитального»

Как школьная «тройка» по химии помогла Михаилу Сутягинскому построить большой нефтехимический холдинг
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Михаил Сутягинский заинтересовался химией назло школьной учительнице, которая ставила ему тройки. Сегодня принадлежащая Сутягинскому и его брату группа «Титан» выпускает около трети отечественного синтетического каучука («Омский каучук») и четверть полипропилена в стране («Полиом»). Сутягинский говорит, что ему всегда хотелось заниматься «большой химией», и амбиции предпринимателя гораздо больше достигнутого: он спроектировал в Омской области цепочку предприятий глубокой переработки «Биокомплекс» стоимостью 16,5 млрд руб., там будут производить из сибирского зерна клейковину, крахмал, биоэтанол и проч. Бизнесмен считает, что потенциал рынка «зеленой химии» – глубокой переработки сельхозпродукции в России – больше, чем нефтяного. В своем первом интервью федеральному СМИ Михаил Сутягинский рассказывает об истории своего бизнеса и его будущем.

– Вы с нуля создали большую компанию. Традиционный вопрос: когда и как вы заработали первые деньги? Я знаю, что у вас в биографии присутствует молодежный центр, в 80-е гг. их создавал комсомол, оттуда, кстати, много известных людей пришло в бизнес.

– Мой бизнес получился из-за ухода с Омского НПЗ. Во многом. Если бы я там остался работать, не уверен, что у меня был бы личный бизнес.

Михаил Сутягинский
Совладелец группы «Титан»
  • Родился 1 января 1962 г. в поселке Джалтыр Целиноградской области Казахстана. В 1984 г. окончил Омский институт инженеров железнодорожного транспорта
  • 1998
    Получил контроль над «Омским каучуком», начал восстанавливать производство
  • 2000
    Окончил Московский государственный университет экономики, статистики и информатики
  • 2006
    Стал депутатом Госдумы, полномочия закончились в 2011 г.
  • 2010
    Начал проект «Биокомплекс» в Омской области
  • 2012
    Запустил полипропиленовый завод «Полиом»

Я туда пришел оператором 4-го разряда, а потом в какой-то момент должен был пойти уже заместителем главного механика цеха, но тут предложили поучаствовать в выборах секретаря комитета комсомола. Это в 1986 г. Тогда и сделали молодежный центр (при «Омскнефтеоргсинтезе»; преобразован в ОАО «Омский НПЗ» в 1993 г. – «Ведомости»), чтобы заработать деньги на поддержку каких-то направлений, прежде всего помочь молодежи нашей в рационализаторстве и решении жилищных проблем. Мы деньги зарабатывали даже сбором металлолома.

Конечно, тогда нужно было жилье молодым семьям, появились МЖК – молодежные жилищные комплексы, появилась возможность самостоятельно строить. А в октябре 1989-го я ушел с завода, и мы с группой ребят, с которыми работали, перерегистрировали центр на себя.

– Вы ушли и увели с завода коммерческий центр, получается?

– Я ушел, можно сказать, в силу своей строптивости: потому что отказался оставить квартиры в фонд руководства. В начале стройки они отказались, а потом, когда увидели, как мы построили, попросили отдать заводу 10% уже распределенных квартир, это был комплекс на 700 квартир, 367 семей строили себе жилье. Ну и тогда я уже понял: попадаешь под дурных руководителей – работать невозможно, а хороших не всегда легко найти.

Первая копейка

– Вы решили проблему так, что «я сам буду руководителем»?

– Можно и так сказать. Когда зарегистрировали свой центр, стали ремонт делать везде по городу. Потом открыли первое производство стройматериалов: купили пресс-формы и делали строительную плитку; на токарных станках – деревянную продукцию, открыли маленький цех резьбы по дереву, мебель делали. Дошли потом до разработки дизайн-проектов. Но тут пошел трейдинг – начали продавать нефтепродукты.

– А как случился такой поворот?

– Мы на строительных вещах начали кредитоваться в Промстройбанке, и он нам выделил первые оборотные средства под строительные заказы. Я же родом из Казахстана, а многие приезжали оттуда за продукцией без денег; я случайно познакомился с руководителем «Балхашмеди», и мы им сделали на веру – под свои оборотные средства – первую отгрузку нефтепродуктов. Деньги получили, объемы начали увеличиваться, география – расширяться, начали грузить на Усть-Каменогорск, Джезказган, Караганду, и у нас появился серьезный рынок сбыта. Пошла первая копейка.

– И как пришли от торговли к производству?

– Через трейдинг нефтепродуктов мы вошли в химическую отрасль. Я в ней работал, да, но теперь зашел, как говорится, с другой стороны. И снова встретился с Омским НПЗ в проекте по созданию производства МТБЭ (метил-трет-бутиловый эфир, высокооктановый кислородсодержащий компонент для премиальных марок бензинов. – «Ведомости»). Этого продукта на российском рынке тогда вообще не было. В 1993 г. мне предложили участвовать в акционерном капитале компании «Экоойл», строившей установку МТБЭ на «Омском каучуке». Сначала шла реконструкция в 1993–1994 гг., а в 1995-м производство было запущено.

– Какую долю вам предложили?

– Моей компании «Титан» предложили долю в 10% в совместном предприятии «Экоойл», потом мы еще взяли на себя реализацию продукции – и получили уже 20%. Через какое-то время Омский НПЗ решил выйти из этого направления – мы купили у него 40%, потом докупили остальное и стали владельцами проекта.

В ближний круг – только спартанцев

«Сын у меня заканчивает институт – МИТХТ им. Ломоносова (Московская государственная академия тонкой химической технологии имени М. В. Ломоносова), занимается маркетингом в области микрохимии. Пока он не участвует в семейной компании, но я бы этого хотел, я надеюсь. А дочь – профессионал в бальных танцах, преподает и участвует в соревнованиях, танцует в 12 странах мира. Они с мужем и партнером по танцам живут в Англии, внучку уже мне принесли золотую. Хотя бы раз в три месяца стараюсь навещать их», – говорит Сутягинский. На вопрос, чем он занимается, кроме бизнеса, Сутягинский отвечает: «Я трудоголик, конечно. Но, в принципе, всегда, со школы, играл в хоккей, это большой кусок моей жизни. Настолько большой, что, кажется, на сегодняшний день я остался единственным сибирским спонсором омского «Авангарда» (власти Омской области месяц назад объявили, что прекращают финансирование клуба. – «Ведомости»). Есть возможность – играю в большой теннис, нет – играю в настольный, нет ни того ни другого – упал-отжался три раза по 60, встал, пошел. Катаюсь на лыжах – и на беговых, и на горных. Вся семья спортивная. Дочь – мастер спорта международного класса, сын – мастер спорта по дзюдо. Чтобы люди занимались спортом – это у меня условие при подборе команды, команда мне нужна стрессоустойчивая, в ближний круг я всегда отбирал спартанцев».

СвернутьПрочитать полный текст

– Во сколько обошлось в итоге стать владельцами?

– Точно не помню, где-то $10–12 млн.

С того момента мы в 2 раза увеличили мощность маленькой установки, еще построили большую установку и на сегодняшний день являемся самым крупным производителем МТБЭ высокого качества для премиальных бензинов в России, на основе нашего продукта производят бензин стандарта «Евро-5». Сейчас мы увеличили мощности по производству МТБЭ на 25% – проект стоил $400 млн – и ожидаем 15 млрд руб. товарной выручки. В последующем мы начали здесь инвестиционный проект производства КФ 91 (катионитный флоакулянт, изобретение позволяло производить абсорбент для процессов флотации, когда из воды вытягиваются тяжелые металлы, в том числе золото).

– Все это происходило на площадке умирающего «Омского каучука», и вы – сделали что?

– Мы, то есть Западно-Сибирская торгово-промышленная фирма «Титан», подписали с тогдашним директором Валерием Парием договор об инвестировании. Завод к 1997 г., по сути, уже стоял, его признали банкротом, и требовался стратегический инвестор. До 2009 г. на заводе действовала процедура внешнего управления. Я был председателем комитета кредиторов. К 2007 г. группа «Титан» стала владельцем квалифицированного пакета акций «Омского каучука». После прекращения процедуры внешнего управления в 2009 г. мы перешли на нормальную корпоративную систему управления.

Еще к 2001 г. мы сумели привлечь и инвестировать в «Омский каучук» до 650 млн руб., это по тем временам до $100 млн. А в последующие годы и до сегодняшнего дня – еще 6 млрд руб.

Начинали, по сути, с расконсервации многих производств, но уже в первые годы мы создали и новые производства.

Каждый год мы расширяли линейку продуктов. Прежде всего это все новые марки каучука. А в 2011 г. создали новое подразделение по производству высокооктановых добавок и сжиженных углеводородных газов.

Сейчас «Омский каучук» – мощнейшее предприятие, производит 17 видов продукции. Мы даем стране 28% каучука, 22% МТБЭ, и это первое место по стране. Мы торгуем более чем с 40 странами. Рынок заставляет держать себя в тонусе. Раньше мы много каучука продавали Китаю, но китайцы постепенно перешли на режим импортозамещения. И нам приходится искать новые рынки сбыта. В этом году, например, мы вышли в Латинскую Америку и теперь отгружаем продукцию в Бразилию и в Аргентину.

В расчете на лучшие времена

– «Омский каучук» – ваш ключевой актив, но он переживает не лучшие времена: 2014 г. получил убыток, в этом году в I квартале – тоже. Предприятие не восстановилось после прошлогодней аварии (в марте 2014 г. на «Омском каучуке» произошел взрыв и пожар. – «Ведомости»). Сколько на это нужно времени и денег?

– Ущерб составил свыше 220 млн руб.На восстановление требуется гораздо больше – примерно 1,8 млрд руб., но это мы хотим не просто восстановить, а еще в 2 раза увеличить мощность пострадавшего оборудования.

Сказались еще и санкции, когда выросла учетная банковская ставка ЦБ. Это сразу же ударило по рентабельности, по конкретной продукции – мы уменьшили экспорт и сократили производство по каучукам. В январе – феврале рынок так валился, что все были в ожидании: не брали продукцию и ждали, когда рынок достигнет дна. Получилось очень большое затоваривание. Раньше у нас был выпуск товарной продукции до 30 млрд руб. по году, а сейчас мы работаем на уровне 1,8–2 млрд руб. товарной продукции в месяц, что в год даст до 24 млрд руб.

Надо восстанавливать производство после аварии, но с такими процентными ставками [по кредитам] – даже сейчас – это просто невозможно.

– А вы со своей точки зрения видели какой-то иной выход для ЦБ? Если бы Набиуллиной был я...

– Я никогда бы не поднял процентную ставку на такую величину. Тем более снизить ее через два месяца после введения – в этом не было никакой необходимости, кроме снижения покупательского спроса. Я не вижу ни одного положительного момента.

– У вас с 2012 г. есть новое производство – «Омский завод полипропилена» («Полиом»). В прошлом году вы продали половинную долю в заводе «Сибгазполимеру» – СП «Газпром нефти» и «Сибура». И в прошлом году – в том числе за счет «Полиома» – увеличилось производство полипропилена в России примерно на 20%. Вы ставку сделали на него, инвестировали 11 млрд руб., а спрос теперь падает?

– Рост спроса продолжился, но темп роста – да, упал. Завод был построен мощностью 180 000 т. В первый год мы выпустили 168 000 т продукции и на 2015 г. поставили в план производство 210 000 т, т. е. плюс 20% к заявленной мощности (мы изначально делали с различными допусками на увеличение мощности). В принципе, «Сибур» в то же время построил завод, но он построил его в 2 раза больше нашего, а если говорить о заявленной производственной мощности, то в 2,5 раза: у нас 180 000 т – у них 500 000 т. Вместе это дало основной приток полипропилена в России.

Для технологических мощностей 20% – большое увеличение. А для рынка это получается 2% с небольшим. Если учесть, что у нас в этом году все говорят о стагнации, то 2,5% – это существенно. Но в силу того, что наш продукт конкурентоспособен, мы можем расширять экспорт. Мы аттестовали свой продукт в Европе, в Китае, в Турции, даже в Бразилии. Мы в месяц на экспорт грузим от 5000 до 8000 т продуктов. Сейчас мы планируем поставку за юани в Китай. За 2014 г. выручка «Полиома» составила 11,3 млрд руб.

– Почему решили продать половину в «Полиоме», едва построив завод?

– Было сделано предложение [о продаже доли], «Газпром нефть» подписала с нами длинный контракт на поставку пропанпропиленовой фракции. По продукту получается синергия: они могут не выпускать на собственном производстве те марки, которые можем производить мы (для их предприятий).

И второе - нам нужны были деньги.

– Куда эти деньги тратите?

– Мы их инвестируем в переработку. Начали проектировать новый комплекс парогазовой установки: развитие и расширение собственной энергетики – это нам тоже выгодно, поскольку мы начали развивать собственную переработку пропилена и производство композитных материалов. А также направили и на выплату задолженности по кредитам, взятым для наших казахстанских предприятий – Silicium Kazakhstan и Biohim.

– Сумму сделки не раскрывали?

– Не раскрывали, это пожелание партнера.

Химия в кластерах

– Когда вы начинали, предполагали, что бизнес ваш станет большим, сразу цель такая была?

– Я всегда этого хотел. Я видел много российских химических предприятий, их масштабы, мне всегда хотелось чего-то большого, капитального. Я готовил себя к серьезной работе.

– У людей, которые работают не на хозяина, а на себя, мозги по-другому устроены – в чем разница?

– Это как идешь по дороге – лежит 10 копеек; один поленится поднять, а я – никогда. Все, что есть по дороге, я всегда собираю и смотрю, что можно сделать.

Но я никогда не примерял на себя звание бизнесмена – я больше промышленник, чем бизнесмен. Просто зарабатывать деньги мне неинтересно, я искренне это говорю. Увлекательно создавать процесс, давать ему жизнь, построить своими руками, запустить, получить эффект – это потрясающе интересно. В школе мне сумасшедше нравилась химия, но моя школьная учительница ставила мне по химии тройки. Это меня здорово задевало, но и здорово заводило. Может быть, в том числе поэтому я, троечник, стал заниматься химией. Я хочу делать большую нефтехимию, но не только: сейчас очень перспективное направление – это биопереработка. Хотим сделать комплекс – современный, эффективный.

– Все вместе, нефтехимия и биопереработка, – это и есть ваш большой проект ПАРК – промышленно-аграрные региональные кластеры?

– Да, так и есть.

Трудный поход в Казахстан

Михаил Сутягинский потерял 23 млн евро, которые потратил на строительство и запуск кремниевого завода Silicium Kazakhstan и комплекс биопереработки Biohim в Казахстане. Оба актива были заложены Банку развития Казахстана, который объявил о нарушении обязательств по кредитам Silicium Kazakhstan и Biohim и потребовал их досрочного погашения. Называлась задолженность ТОО Silicium Kazakhstan перед кредиторами: $230 млн. Залог банк передал по договору цессии – теперь предприятиями занимаются государственные фонды, институты развития и управляющие компании, которые в том числе привлекают новых инвесторов. Сейчас, по словам Сутягинского, «Титан» судится за возврат контроля над предприятиями. Национальный управляющий холдинг «Байтерек» с инвестором – горнорудной компанией «Тау-Кен Самрук» в октябре 2014 г. объявили о новом запуске остановленного кремниевого завода. Cутягинский говорит, что завод сейчас работает на 40% мощности, а при нем работал на все 100%. «Это сложное производство, его трудно эксплуатировать без опыта, – говорит Сутягинский. – Но это хорошее предприятие, и мы надеемся туда вернуться, для этого мы готовы к альянсам с казахстанскими компаниями».

– И один из кластеров – «Биокомплекс», в котором сейчас в вашем бизнесе основное движение? В частности, запуск комбикормового завода. Это в июне?

– Да, в начале июня. «Биокомплекс» – это группа предприятий. Есть глубокая переработка нефти, а в «Биокомплексе» аналогичный процесс: на входе – зерно, на выходе – целая гамма продукции, которая в основном сегодня импортируется в Россию. Ввозится клейковина, крахмал, генномодифицированная соя. Мы можем все это производить сами, попутно получая биоэтанол, который сейчас вообще не производится в стране. У нас все время считали, что биоэтанол может применяться только для добавки в бензин, как в США. На самом деле применение гораздо шире. Биоэтанол – это якорный продукт, который можно и нужно использовать для производства высокоэнергетических веществ, в том числе и белка.

Каждый из этих продуктов имеет свои возможности для передела. Гамма, связанная с биокомплексом, позволяет производить продукцию для фармацевтики, медицины, сельского хозяйства, пищевой промышленности.

Потенциал переработки в нефтяной отрасли: $440 млрд, а потенциал «зеленой химии» – $460–470 млрд.

«Биокомплекс» позволяет вокруг себя создать региональный рынок. В Омской области речь идет о переработке 1 млн т зерновых культур: не одной пшеницы, а овса, ячменя, гороха, сои, если она есть. А если ее нет, то в процессе переработки можно получить ее заменитель с качественными характеристиками. Мы сейчас отрабатываем ниокровскую часть: у нас есть наработки, которые позволяют нам получить лучший продукт, чем тот генномодифицированный, что мы получаем из-за рубежа.

Например, в той части биокомплекса, где у нас построен свинокомплекс, у нас сегодня лучшая по качеству свинина.

С сырьем у нас в России беда какая? Много произвели – не знаем, куда девать, мало произвели – не знаем, где взять. И в силу того, что наша зона – Сибирь – относится к зоне рискованного земледелия, это особенно больно.

– Конкретно в биокомплексе в Омской области какая продукция еще будет?

– В Омской области сегодня более 3 млн га земли-пашни. И минимум 200 000 га потерянных можно вернуть в севооборот. При глубокой переработке зерна первое, что мы делаем, – получаем высокобелковые корма в виде белково-витаминного концентрата, на который мы сейчас сделали упор, чтобы сократить импорт соевой продукции. Мы по содержанию белка вместо 45% планируем получить до 52%, что является настоящей технологической революцией. В стране несколько таких комплексов, как наш, могут на 100% перекрыть объемы импортных поставок. Если говорить о нормальном развитии и об экспорте, то в России надо поставить 5–6 таких комплексов.

У нас уже сделана с немецким концерном M+W Group концепция по продуктам следующего, более высокого передела: органические кислоты, аминокислоты, молочная кислота, полимолочная кислота. В том числе это и продукты, связанные с ферментами, которые мы сегодня тоже импортируем.

– Это все в одном месте будет делаться?

– Да, запланирован целый городок. У нас уже есть два своих патента в этой области. Они зарегистрированы, получены, и мы сейчас занимаемся их защитой. Конечно, омский проект мы предлагаем как пилотный. Хотя он уже в промышленном исполнении существует. Более того, он в 3 раза больше, чем реализованный казахстанский биокомплекс на предприятии Biohim.

– Вы ведь начинали что-то подобное проектировать на юге России и на Волге?

– Да, но сегодня проект, увы, затормозился. Мы подписывали соглашения с Краснодарским краем, Саратовом, Ростовом, Оренбургом, были попытки с Алтайским краем и другими регионами. В принципе, все аграрные регионы, где имеется намолот зерна более 1–2 млн т, – потенциальные участники. Но деньги стали дорогими и менее доступными. Не все регионы оказались готовы поддержать этот проект своим бюджетом. Это большой комплекс, и инфраструктура для этих производств должна создаваться с поддержкой государства.

По-честному, нам бы сейчас освоить омский проект.

– Какая доля господдержки от Омской области?

– Мы предполагаем, что Омская область может вытянуть где-то максимум 10–15% требуемой инфраструктуры. К примеру, только на инфраструктуру этого комплекса надо примерно 4,3 млрд руб. Комплекс суммарно стоит 16,5 млрд руб. Для региона где-то 600–700 млн руб. – реально, если мы говорим не о долгострое, а о том, что деньги должны быть выделены в короткий промежуток времени – чтобы можно было за 2–2,5 года построить комплекс. В Казахстане комплекс был построен за 15 месяцев.

– Вы где-то раньше говорили, что в Казахстане хорошо развито государственно-частное партнерство – лучше, чем у нас.

– По господдержке они выглядят более привлекательно. У них даются большие льготы.

– В ПАРКе есть «Биокомплекс», есть «Полиом» – а какие еще направления?

– Омская область – во-первых, аграрная, здесь очень много солнца; затем был создан в свое время уникальный нефтехимический комплекс, освоена большая территория неделовой древесины (больше 6,5 млрд куб. м леса) и есть большие запасы торфа. Поэтому мы спланировали агропромышленный кластер, лесопромышленный кластер по переработке деловой и неделовой древесины, нефтехимический кластер и кремниевый кластер.

Каждый из них являлся бы дополнением или сырьевым источником, подпитывал остальных, создавал синергию. Весь этот ПАРК дал бы возможность создания более 30 000 рабочих мест с новой рентабельностью. С новым уровнем производительности, с новыми технологиями, с новым мышлением. И самое главное – был бы очень интересным для молодежи. Это комплекс, который завоевывает мозги сразу. Средний возраст работников на «Полиоме» – чуть больше 30 лет. Потому что там все новое, все интересное, все кипит, работа с автоматикой, с компьютерами, у нас 44 000–45 000 руб. зарплата на этом комплексе, и это не предел, потому что комплекс еще имеет возможности для увеличения производительности и выпуска более высокомаржинальной продукции.

Это мы сейчас про нефтехимию говорим, которая должна стать частью ПАРКа, в котором агрокластер – поставщик сырья для нефтехимии, а нефтехимия – поставщик и для агрокластера, и для лесопромышленного ластера, и для кремниевого кластера.

Сейчас мы подписали с губернатором дорожную карту на биокомплекс, следующей должна быть нефтехимия. А по следующим кластерам мы приостановились, потому что, я считаю, не совсем правильно пошли процессы. Я бы даже сказал, что это специально спланированная акция, чтобы запретить строительство в Омске производство кремния и поликристаллического кремния.

Опасный кремний для национальной безопасности

– А что удивительного, если экологи протестуют против строительства опасного производства, как в вашем случае? Не вы первый, Дерипаске тоже не дали построить кремниевый завод ни в Абакане, ни в Омске.

– Нормальная технология делает это производство абсолютно безопасным. Например, в Италии, в Мерано, завод по производству поликристаллического кремния находится в паре километров от жилых кварталов. И никто не бьет тревогу. За всю историю кремниевых производств в мире не было никаких крупных аварий. Это вопрос культуры производства и соблюдения технологии.

Я думаю, что за нашими экологами может стоять ряд казахстанских структур.

– Вы это подозреваете, потому что «структуры» теперь сами эксплуатируют кремниевый завод, который вы построили в Караганде и с которого вынуждены были уйти? (см. врез) Конкуренции не хотят?

– Да, не исключаю я этого.

– Но вы упорно хотите еще и в России строить кремниевый завод. А что с конъюнктурой? Почему он вам так нужен теперь, когда цены на кремний упали на два порядка с тех пор, как вы строили завод в Караганде?

– Он состоит из двух стадий: металлургический кремний как полуфабрикат для поликристаллического кремния, а поликристаллический кремний – продукт более высокого передела. На кремний есть спрос. Он упал, но практически восстановился, и потребность в нем будет расти. Потому что сам кремний имеет более широкое применение в промышленности. В России нужно менять 18 млн км провода, по которому передается электроэнергия, мы теряем до 15% электроэнергии. Кремний обладает сверхпроводимостью. И применение его как компонента в разы сокращает потери. Вся силовая энергетика, наши подстанции, полупроводники требуют участия кремния.

А вот поликремний [для солнечной энергетики] – тут даже бум спроса: сейчас как никогда нужно искать пути экономии при производстве тепловой и электрической энергии.

С $400 упала цена на кремний до $16 и где-то даже $12 за 1 кг.

Но чем всегда группа «Титан» отличалась? Мы все 25 лет старались выпускать продукцию лучшего качества и серьезно работать над себестоимостью. По крупицам с разных уголков страны и мира мы смогли собрать все лучшее и в Караганде получили лучший по качеству, по чистоте кремний – 99,72–99,82 качественные параметры, практически три девятки в первом переделе. Задача была три девятки еще в первом переделе металлургического кремния. Сегодня самое высокое качество считается 11 девяток для поликристаллического кремния. А мы уже вышли на возможность производства 13 девяток чистоты. И по себестоимости ниже, чем сегодня есть на рынке: $6,9 за 1 кг – такую мы получили себестоимость.

ЗАО «Группа компаний «Титан»

Акционеры (данные компании): Михаил и Юрий Сутягинские (по 50%). Финансовые показатели (2014 г., данные компании): Выручка – 21,4 млрд руб. (консолидированная, без учета ООО «Омский завод пропилена»). Группа объединяет комплекс нефтехимических производств, транспортную компанию, предприятия агропромышленной и строительной отраслей, лесозаготовительное и деревообрабатывающее производства. На предприятиях группы работает более 6000 человек.

– При сегодняшних ценах маржа не очень впечатляет.

– Все равно даже при таких ценах это конкурентоспособная продукция. Поликристаллический кремний используется в целой гамме направлений: в солнечной энергетике, в оборонной промышленности, полупроводниках, продуктах со сверхпроводимостью. То есть это продукция двойного, а то и тройного назначения. Я считаю, что для обороноспособности обязательно нужно обладать сверхпроводимыми продуктами собственного производства, но самого высокого качества, которого в серийном выпуске пока ни у кого нет.

Мы должны производить его в достаточном количестве в России. Мы не можем позволить себе здесь зависеть от импорта. Все крупнейшие производители высококачественного кремния – страны, которые ввели против нас режим санкций.

Вовремя вернулся на хозяйство

– Вы занимались политикой: ходили в Госдуму. Зачем бизнесмену вашего уровня сидеть в Госдуме, когда у вас огромное хозяйство на руках?

– Четыре года (2007–2011 гг. – «Ведомости») это хозяйство было передано в управление. И, может быть, отсюда возник ряд проблем, которые я не мог отследить. Но то, с чем я ходил в Думу, на сегодняшний день состоялось. Я шел с темой развития биотехнологий в стране. И Путин подписал закон, подписаны постановления о господдержке биотехнологий («Комплексная программа развития биотехнологий в Российской Федерации на период до 2020 года» от 24.04.2012 г. – «Ведомости»). Я вхожу в совет по развитию биотехнологий при Министерстве промышленности, участвую во всех мероприятиях, связанных с наработкой, с созданием условий. И в подтверждение того, что было в Госдуме принято, утверждено, я занимаюсь реализацией этого на территории Омской области.

Наверное, это все же положительный опыт. Мой кругозор, мои суждения, мои планы – если я раньше понимал, что мы работаем в регионе, то теперь я понимаю, что мы работаем на Россию. У меня не было желания нацепить на себя статус как таковой депутата Госдумы. Я представлял именно промышленный сектор в комитете по развитию предпринимательства.

– Вы же и в следующий созыв баллотировались, но не прошли.

– Теперь я очень счастлив, что не прошел. Я не потерял свой бизнес. Я реально процессом управляю. Я, правда, еще не настолько крупный бизнесмен. Всего лишь в 200 предприятий входим (по итогам 2013 г. группа «Титан» 182-я в списке Forbes с выручкой в 28,6 млрд руб. – «Ведомости»). Если мы программу свою реализуем, то войдем в 100, это уже результат.

– Какая программа позволит войти в сотню и когда?

– Развитие нашего отраслевого территориального комплекса – примерно три года мы отводим на программу. В 2014 г. у нас консолидированная выручка 21,4 млрд руб. Мы почти в 5 раз поднимем производительность и объем выпускаемой продукции. Даже могу цифру сказать предварительную – до 138 млрд руб.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more