Статья опубликована в № 4035 от 17.03.2016 под заголовком: «Вырасти раз в 10 и стать компанией с $10 млрд продаж»

«Кризис заставляет шевелиться, мы много накреативили»

Что придумал Дмитрий Костыгин для того, чтобы «Юлмарт» начал приносить прибыль
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Два года назад «Юлмарт» Дмитрия Костыгина и Августа Мейера стал первым в России онлайн-ритейлером, выручка которого превысила $1 млрд. После этого Костыгин рассказывал в интервью «Ведомостям» о масштабных планах по строительству «суперплатформы» и ритейлера нового поколения, который будет в состоянии продавать до 1,5 млн видов товаров. Сейчас планы будущей «суперплатформы» приобрели уже более конкретные очертания: в 2015 г. в Пулкове заработал первый пригородный центр исполнения заказов «Юлмарта» (по словам Костыгина, это центр нового поколения и «будущее мирового интернет-ритейла»). Также были запущены два первых центра мелкооптовой торговли «Ряды» и строятся еще два таких центра в Ленинградской области и подмосковных Мытищах. «Юлмарт» работает без прибыли с 2010 г. – велики капзатраты на проекты, которые должны выстрелить в ближайшие годы. В середине прошлого года «Юлмарт» едва не получил около $100 млн от гонконгского офиса Franklin Templeton, весь бизнес оценивался тогда, по словам Костыгина, в $1,2 млрд, но сделка сорвалась. Как теперь приходится «креативить», чтобы выжить в сегодняшней экономической ситуации, председатель совета директоров «Юлмарта» Дмитрий Костыгин рассказал «Ведомостям»

– В презентации «Юлмарта» написано, что к 2021 г. выручка компании достигнет 616 млрд руб. То есть по сравнению с 2015 г. вы хотите выручку нарастить в 8–9 раз?

– Хотеть-то мы хотим... Но если задача сформулирована, значит, она может быть достигнута. Россия –большая страна, она входила практически в пятерку-шестерку экономик и сейчас точно входит в десятку. Но если взять США, Японию, Китай, Индию и проч., конечно, их интернет-ритейл и всяческие маркетплейсы нас опережают. Даже Индия уже опережает, наверное, года на два, а Китай – лет на пять: и по объему в абсолюте, и по доле. Интернет-ритейлер в России должен быть раз в 5 больше сегодняшнего «Юлмарта», чтобы быть просто где-то на уровне, не то чтобы опережать. Национальный маркетплейс тоже должен быть где-то в разы больше.

– Вы ведь хотите сделать «Юлмарт» и онлайн-ритейлером, и маркетплейсом?

– Не то чтобы мы хотим – это неизбежно. В России уже есть маркетплейсы в некоторых сегментах, они очень даже неплохо работают, но, конечно, такого масштаба товарооборота пока нет. И вопрос, собственно, – что не так? Что, Россия какая-то особенная страна? Здесь все это не идет, мы типа такие старообрядцы, двумя перстами крестимся, не надо нам этих новых икон, а надо, чтобы были закопченные, в углу где-то, божественные лики должны быть какие-то сумрачные? Или все-таки есть какое-то особенное решение? Да, скорее всего решение нужно – но не особое для России, а более фундаментальное в целом.

Вот мы обсуждаем с разными товарищами: а чего в России не так? Я говорю: слушайте, вот если бы сейчас разрешили какие-то батареи делать под маркой Bosch, не платя Bosch, ну или шить трусы Victoria’s Secret, не платя Victoria’s Secret, вот тогда бы все расцвело. Только у нас достаточно быстро прискачет ОБЭП и скажет, что так не пойдет.

И меня поражает, насколько быстро даже реагируют. Делали сейчас для «Дикой орхидеи» рекламу, и там у девушки на ногах Louboutin с красной подошвой. Прискакали через три дня и говорят: вы чего нашу подошву зарегистрированную используете? С авторскими правами, с борьбой с пиратством проблем нет, а вот на товарном рынке почему-то есть.

«У нас есть разные модели»

– Как идет строительство платформы «Юлмарта»?

– «Юлмарт» стартовал сразу с городского центра. Все наши склады (мы их называем центрами исполнения заказов, ЦИЗ) должны быть доступны клиенту. И они, соответственно, есть городские и пригородные. Городские ограничены по площади и относительно дороги, в них нет смысла хранить очень много товара, поскольку ходового товара относительно мало.

Плюс должны быть пункты выдачи, в которых покупателям будет предоставляться сервис, их часто называют «пункты выдачи заказов», они также занимаются сервисом, возвратом и обменом. И получается, что у нас пятиэлементная модель: пригородный центр большого размера, средний пригородный центр, городской центр, пункт выдачи и собственные курьеры. По итогу мы видим, что наша модель резко эффективнее, чем двух- и более элементные модели предшественников. Другое дело, что и она не супердоходная. Но она резко более эффективная.

– Сейчас у вас только один пригородный ЦИЗ нового поколения?

– Да. В Пулкове. До сих пор их было в Питере два, но они были устаревшего типа. Наша задача № 1 – создать мультикатегорийного интернет-ритейлера, а не так, что мы только витамины в интернете [продаем] и мы чемпионы по продаже витаминов или даже по одежде. Для решения этой задачи и нужна платформа в виде таких центров: городские центры одни не потянут – там диваны и проч. не поставишь, – а пригородные потянут.

– Сколько еще будет открыто таких центров нового поколения?

– В этом году, надеемся, минимум два, может быть, три, если поднапряжемся. А всего на европейской части России их надо минимум 30.

Дмитрий Костыгин
Председатель совета директоров «Юлмарта»
  • Родился в 1972 г. В 1996 г. окончил Санкт-Петербургский университет экономики и финансов
  • 1994
    Управляющий директор финансовой компании ДМ
  • 1997
    Член совета директоров группы компаний «Петросоюз»
  • 2002
    Стал членом совета директоров сети магазинов «Лента»
  • 2003
    Генеральный директор Ярославского шинного завода (до 2005 г.)
  • 2009
    Занял пост председателя совета директоров «Ленты»
  • 2013
    Председатель совета директоров «Юлмарта»

– В Пулкове у вас были проблемы с обсерваторией, вы им, кажется, заслоняете звезды своим центром.

– Не с нами была проблема. Там же большой кусок участка, около 100 га, там же должен был быть проект [Виктора] Вексельберга, потом этот участок «Интеко» хотела. И звездочеты все пытаются свои 5 коп. получить как-то – не знаю на что, они говорят: «Вы нам тут мешаете». Это практически как Диоген, который сказал Александру Македонскому: «Отойди, ты заслоняешь мне солнце». Слава богу, мы солнце им не загородили, пока пару звезд они потеряли из виду. В общем, смешно, но мне эта история напомнила, как давно наш сосед, когда выпивал крепко, сначала очки протирал, а потом телек ремонтировал. У него причинно-следственная связь была нарушена. Поэтому не знаю, какая ситуация там с обсерваторией. Я бы шел сначала по пути проверки оборудования [обсерватории] и медосмотра персонала этих звездочетов.

– По вашему плану до 2021 г. около 30–40% выручки «Юлмарта» должно приходиться на одежду, обувь, аксессуары.

– Может быть. Я, честно говоря, не очень помню, поскольку мы этот план делали еще год назад. В одежде ситуация следующая: одежду мы хотим продавать, но в одежде есть три больших сегмента. Есть, собственно, fashion – это такой «скоропортящийся» товар, который продается около двух месяцев.

Есть сезонная одежда – она продается где-то месяца четыре. Например, весенние коллекции, которые появляются в феврале и продаются примерно до середины апреля.

И есть базовая одежда, которая продается примерно полгода.

С fashion, я бы сказал, почти бессмысленно работать. С сезонкой работать можно, но, наверное, если на нее приходится 30%, может, 50% всего ассортимента одежды.

А с базовой одеждой и обувью можно работать. Вы же видите, «магазины на диване» работают, продают, у них ассортимент странноватый, но они работают.

Мы не делам классический маркетплейс: когда у тебя есть экран с товаром, ты осуществляешь расчеты – и все. У нас разные модели есть. Допустим, с Miele мы работаем как классическая торговая площадка: мы продаем их товар, а они сами делают доставку и приносят нам неплохую маржу. По автозапчастям, например, мы даем возможность выбрать их у нас на сайте, и за логистику отвечаем тоже мы. Или есть вариант, когда вы, например, заходите на сайт Nespresso, выбираете капсулы, и [там] есть опция – доставка «Юлмартом» и еще кем-то. И тогда логистика может пойти через нас, при том что товар у нас не хранится. Или хранится – но на сайте «Юлмарта» вы его не можете купить из-за ограничения поставщика.

Мы называем это «логистированный маркетплейс» и «фулфилментплейс».

– У «Юлмарта» около 70% оборота – это электроника и бытовая техника?

– Точно не больше 80%, но точно не меньше 70% выручки. Хотим, чтобы была половина, мы к этому прямо стремимся.

«Каменщик – парень крепкий»

– Вы раньше не исключали возможности сделок слияния и поглощения. А сейчас?

– На рынке есть несколько ситуаций. Например, Holodilnik.ru выставлен на продажу. В принципе, есть и ситуация с Wikimarkt, я встречался с [владельцем Анатолием] Гончаровым, но что-то они как-то не сфокусировались. Мы смотрели сеть «Дети», чтобы усилить экспертизу в торговле товарами для детей. Да, на рынке есть несколько ситуаций, в которых мы могли бы поучаствовать.

– А вам не проще будет самим с нуля развить направление, чем покупать компанию в таком состоянии, как, например, «Дети»?

– Я допускаю мысль, что иногда можно и приобретать.

– Вы вели переговоры с «Метрикой» – ритейлером товаров для дома и стройматериалов (DIY). Каков итог?

– Поскольку «Метрика» закрывает магазины, а нам надо усилить экспертизу в товарах DIY, мы обсуждаем, чтобы эта ветвь специализированных центров DIY была в совместном предприятии. В проекте мы им даем всю технологию и логистику, а «Метрика» переводит свои коробки в юлмартовский формат.

– Почему именно «Метрика»? Есть же похожая сеть «Петрович», например, которая сейчас выглядит более жизнеспособной.

– «Петрович» относительно дорогой, мы встречались с ним, говорили. Видите, у нас как получилось: мы сидели с китайцами (инвесторами из Китая. – «Ведомости») еще год назад, они оперировали достаточно большими суммами, и мы могли, получив большой ресурс, много чего сделать после этого. Поскольку не сложилось, возникают другие вариации.

– А есть что стоит приобретать?

– Я бы осторожно так сказал: на мой взгляд, с «Ситилинком» и даже, наверное, с «Озоном», по сути, мы обречены на какое-то слияние – чуть раньше или чуть позже.

– А они в курсе этого?

– Мы все контачим так или иначе. Если развивать направление торговли промтоварами в широком смысле – нужны и мебель, и детские товары, и косметика, и парфюмерия, и т. д.

С директором Biglion встречались не так давно, он говорит: «Я вот ездил у вас недавно плату покупал, в Домодедово аж поехал». Я ему говорю: «Е-мое, дай хоть посмотрю на живого клиента, который едет в Домодедово сегодня». Там этот ужасный склад на терминале, из которого мы хотим выйти со временем. Мы вот с «Домодедово» сейчас это обсуждали – с [Дмитрием] Каменщиком встречался, – что там надо строить хороший большой центр. Прямо рядом с «Домодедово» желательно. И тот же район [для строительства центра] мы обсуждаем с девелопером MLP.

– А в связи с последними событиями планы не поменяли?

– Нет. Каменщик – парень крепкий.

– Вы это только в общих чертах обсудили?

– Во-первых, мы год назад обсуждали в Каннах с его сотрудниками, что надо что-то делать. Во-вторых, в ноябре в Пулкове мы уже построили такой центр, показали, что в Домодедове это, может, будет и интереснее. Задача – по участку определиться.

– А вы не боитесь возникновения дополнительных рисков, если в итоге аэропорт сменит собственника?

– В топ-10 страхов это не входит.

– А что входит?

– В топ-10 страхов? Первое – дети, близкие. А это точно не входит.

– Поскольку мы затронули тему «Домодедово» и Каменщика – вы не опасаетесь, что с вами так же могут поступить?

– Бизнес – это вообще большая ответственность. Я начинал бизнес в 1988 г. В 1988 г. я приезжал на Рижский рынок в Москву, я здесь покупал сначала одежду, обувь, потом перешел на видеомагнитофоны «Электроника». И потом следователь мне объяснил, что обществом не приветствуется такая деятельность: это называется спекуляция и карается достаточно приличными сроками. Это меня сильно удивило, я учился тогда в 9–10-м классе. Потом в Питере я уже за валюту вызывался на разговор – это был 90-й г. И следователь тоже объяснил, что наличие иностранной валюты обществом также не приветствуется.

– Как-то это вас не вразумило...

– Да. Поэтому есть ценности вечные, и я за них. Кроме того, бизнес, в том числе и на Западе, – это везде непростая история.

«10 топовых задач»

– Вы стараетесь не особо общаться с чиновниками, ну по крайней мере в публичном поле. Из последнего только помню ваше предложение в Минэкономразвития по поводу площадки для экспорта российских товаров.

– Когда [президент Владимир] Путин выступил, хотелось что-то написать. Я не очень верю в историю господдержки в целом. Как-то у меня жизнь сложилась и без этого, я не очень понимаю, как это все получать.

– А вам вообще нужно получать господдержку?

– У нас компания относительно небольшая. Наши питерские руководители говорят, что есть госпрограмма, но так скорее нехотя: ну давайте попробуем. В Китае мощная правительственная программа по строительству центров исполнения заказов. Конечно, хочется, чтобы государство всячески помогало нашей компании, поощряло и проч. Мы же по уму все сделали.

– Вообще, есть какой-то конкретный план по площадке для трансграничной торговли?

– У нас с S.F. Express (китайский логистический оператор. – «Ведомости») подписан договор, и мы, наверное, уже в марте откроем у нас на сайте закладку S.F. Express. То есть у нас будет на сайте товар из Китая с доставкой через «Юлмарт».

– А кто продавец будет?

– Там S.F. Express продавцов собирает – это логист.

– Это небольшие, мелкие продавцы, разные предприятия?

– Да. Сегодня на сайте «Юлмарта» вы видите товар, который у нас есть на складе, и некоторый товар, который есть на складах у партнеров, с которыми мы уже наладили хороший контакт. Например, это автозапчасти. Это миллионы штук товаров, они доступны для заказа, и они пойдут через нашу логистику.

Наша задача – подгрузить на витрину сайта «Юлмарта» хотя бы китайских поставщиков, а в перспективе и европейских, и бразильских, и др. Чтобы все было, чтобы вам не скакать с сайта на сайт, чтобы вы видели: здесь вот купон, здесь аукцион, а здесь распродажа, тут еще что-то. Чтобы это было в вашем личном кабинете и желательно с одним местом получения, возврата и т. д.

– Получается гипермаркет со 150 000 видов товаров в интернете в одном окне?

Чем владеет Дмитрий Костыгин

«Юлмарт»
26% – Дмитрий Костыгин, 28% – Август Мейер, 30% – Михаил Васинкевич. Число пунктов выдачи заказов – 443 в 54 городах России. Выручка – 62,7 млрд руб. (2015 г.).
ООО «Розтех»
(«Дикая орхидея»)
100% – Дмитрий Костыгин. Около 200 магазинов в России (на начало 2016 г.). Костыгин прогнозирует около 4,3–3,5 млрд руб. выручки в 2016 г. (+15% год к году).
«Рив Гош»
51% – Август Мейер и Дмитрий Костыгин, 24% – Finstar Олега Бойко, 25% – основатели сети Павел и Лариса Карабань. Около 250 магазинов в России (на начало 2016 г.). Выручка в 2015 г., по словам Костыгина, – около 38 млрд руб., EBITDA – «почти 4 млрд руб.».
«Улыбка радуги»
(ЗАО «Торговый дом «Эра»)
51% – Август Мейер и Дмитрий Костыгин. Выручка в 2015 г., по словам Костыгина, – около 15 млрд руб., EBITDA – более 1 млрд руб. Более 410 магазинов на начало 2016 г.
Кондитерское объединение «Любимый край»
Совладельцы – Август Мейер (42%), Дмитрий Костыгин (43%), менеджмент (данные «Делового Петербурга»). Выручка – 1,19 млрд руб., чистая прибыль – 8,19 млн руб. (2014 г., данные «СПАРК-Интерфакса»).

– Да. Но мы говорим, что интернет-ритейлер должен обеспечивать около 1,5 млн товарных позиций – это уже следующая задача.

– Вы на этот следующий уровень с 1,5 млн товаров когда примерно планируете выйти? К 2021 г.?

– Нет-нет, раньше. Запуск центров на Софийской улице в Петербурге и в Домодедове – это уже замах на 500 000 [товаров]. Центр на Софийской – в 2017 г. мы уже сможем подобраться к этой задаче.

– По поводу автозапчастей и машин... У вас, как я понимаю, в планах создать полноценное направление по продаже б/у машин?

– Не обязательно б/у.

– Вы хотите дилером стать?

– Не дилером. Мы уже продаем квадроциклы и проч. Для части аудитории достаточно, если на сайте есть хорошее фото в 3D. Если вы находитесь во Пскове, или в Москве, или в Питере, то вы можете кликнуть и забронировать или купить. Часть аудитории для начала захочет поехать и посмотреть или забронировать, а потом поехать и посмотреть.

– Вы кого-то будете подключать к торговой площадке «Юлмарта» для продажи автомобилей?

– Да, скорее так. Здесь нам не приходится что-то изобретать.

– Какие еще направления в планах по расширению ассортимента?

– Условно их 10 топовых. Первые – компьютеры, электроника. Затем – авто и подобная тематика, детские товары, парфюмерия и косметика, одежда и обувь, парафармацевтика и т. д. По оптоклубам «Ряды» (сеть мелкооптовых центров в Санкт-Петербурге. – «Ведомости») у нас пилот – как продукты питания приспособить для продажи онлайн. Но для этого нужно другое решение. Мы хотим начать с решения для продаж продуктов питания бизнесу и офлайн-бизнесу в частности. Рынок b2b достаточно большой. Есть детские сады, школы, во всех компаниях – офисные столовые, кафетерии, кухни и т. д. Есть отдельно стоящие магазины, рестораны, кафе – не корпоративные уже.

– У вас есть план получить с «Рядов» в 2016 г. выручку в 4–5 млрд руб. Это с двух магазинов или с учетом еще двух строящихся?

– Эти два и еще два, которые строятся. Если мы откроем к сентябрю, то мы поймаем IV квартал 2016 г. полностью. Наценку среднюю мы хотим 14%. Затем мы хотим, чтобы на продажи юрлицам приходилось около 30–40% продаж, а физлицам – процентов 60–70. Сейчас на продажи бизнесу приходится около 20% оборота «Рядов».

– Сколько у вас еще участков под «Ряды»?

– Пяток еще. Нужно, чтобы десяток всего был. Только Питер и Москва, мы больше никуда не хотим.

– То есть в ближайшие пять лет далеко за Урал уходить не будете?

– Вот если деньжат поднимем – надеюсь. В этом году-то – вряд ли, но в следующем надо что-то покупать, какую-то землю, что-то начинать.

«Теоретический, но понятный потенциал»

– По поводу деньжат... Вы раньше упоминали, что в январе стали поступать новые предложения от потенциальных инвесторов, интересующихся «Юлмартом».

– Да, просыпается народ. Это сильно зависит от валютного курса. Курс стабильный или укрепляется – все сразу начинают звонить, курс падает...

– На что в этом году «Юлмарту» нужны деньги?

– Когда есть свой участок в собственности и разрешение на стройку, профинансировать дальше несложно. Вот покупать новую землю и дальше финансировать пока сложновато. У нас задача в «Юлмарте» не для слабонервных. У нас интернет-часть – задача непростая. А есть еще полноценная стройка нового типа объекта.

– А пока вы за счет чего финансируете развитие?

– У нас собственные деньги – это средства основных акционеров. У нас своих-то денег в общем-то достаточно, просто хочется какой-то разумный баланс собственных и привлеченных средств да и менеджмент как-то дисциплинировать. Еще миноритарии есть, а у них нет денег.

– А кто у вас из миноритарных акционеров остался?

– Формально – один, Михаил Васинкевич.

– А неформально?

– У нас там [Алексей] Никитин (основатель «Юлмарта». – «Ведомости»), мы частично его долю выкупили, но все окончательно пока не выкупили.

– А сколько осталось у них с Васинкевичем?

– Процентов 30, наверное.

– Если вы планируете на ноябрь размещение, это будут новые акции?

– Новые.

– А страновые риски?

– Вопрос цены. «Яндекс», Qiwi – они все, в принципе, торгуются нормально, они же не упали, за 1 млн руб. не купишь «Яндекс». Они все равно стоят миллиарды долларов. «Юлмарт», грубо говоря, – понятный потенциал, он, конечно, теоретический, но он понятный: вырасти раз в 10 и стать компанией с $10 млрд собственных продаж плюс $10 млрд продаж несобственных – партнерских. Хотим стать нормальным большим ритейлером уровня сегодняшнего «Магнита» или Х5.

– Это же можно сделать и с непубличным статусом, зачем вам IPO? Не дешевле ли вам сейчас взять деньги в банке?

– Пойдите возьмите, они там все знаете какие! Им там EBITDA надо, у нас EBITDA невелика.

– Вы не можете в банках взять кредит под приличные условия или что-то еще?

– Тут даже еще хитрее ситуация. Банки до кризиса давали вообще не пойми кому. А сейчас нам надо пять объектов построить. На пять объектов надо еще около 10 млрд руб. Не могут профинансировать стройку в Питере и Москве нормальных центров. Все в ступоре, не понимают, как это делать. На «Юлмарт» мы не можем взять кредит, потому что он по банковским всяким ковенантам не проходит. А отдельно профинансировать постройку они не могут.

– А вы вариант не IPO, а, допустим, бондов не рассматривали? И «Черкизово», и «Магнит» делают программы бондов.

– Рассматривали – вместе с Fitch. Но мы пока не на той стадии развития, еще чуть-чуть рановато. Если бы мы имели хотя бы пару центров в Питере и один в Москве... Когда у вас уже есть пара десятков объектов, вы говорите: хочу профинансировать еще 10. А когда у вас их нет, начинаются всякие сомнения, ставка высоковатая – 14% предлагается.

«Деньги – на стройку»

– Прибыль-то у «Юлмарта» есть?

– Нету!

– А когда будет? В следующем году?

– На самом деле «Юлмарт» был прибыльным два года – в 2009 и 2010 гг. Когда он вернется на прибыль, одному богу известно.

Если брать наш пока основной рынок (электроника и компьютеры), там грядут достаточно серьезные перемены. Большая десятка игроков в ближайшие год-два будет меняться. Видите, что с «Евросетью» произошло: четыре года назад была компания с $3 млрд выручки и $200 млн чистой прибыли. Счастье, а не бизнес. А превратилась сейчас в убыточный бизнес с неясными перспективами.

Мы, в принципе, неплохо себя чувствуем в целом. Рынок сильно прибился. Но за счет того, что мы в промтоварах уже достаточно сильно продвинулись, мы, конечно, получше выглядим, чем все остальные.

– А сколько составил убыток «Юлмарта» в 2015 г.?

– Мы, наверное, минусуем, если считать консервативно, с учетом амортизации и т. д., то, допустим, 0,5% от оборота.

– А на IPO вы что будете инвесторам предлагать? Историю пятилетнего роста? Дивиденды?

– Рост, конечно. Компания, конечно, в какой-то момент становится прибыльной. Пример Amazon и JD.com показывает, что даже их модель где-то становится прибыльной. А наша модель уже была прибыльной, и она в общем где-то близка к тому, чтобы снова выйти в плюс.

– В 2009 г. у вас совсем другая модель была, у вас не было всех этих новых гигантских проектов.

– У нас по факту уже были городские центры исполнения заказов, и они остаются. Но у нас было в Питере два пригородных центра прошлого поколения – «Пулково 1» и «Ново-Саратовка». А в Москве домодедовский центр так и остается. Мы видим, что они неэффективны. Их развивать бессмысленно, арендовать что-то похожее – тоже, поэтому мы пошли по пути строительства нового.

– Какие суммарно капзатраты у «Юлмарта» запланированы на этот год?

– По плану – 8–12 млрд руб.

– На что пойдут?

– На стройки.

– На сделки что-то запланировано?

– Нет.

– А если сделки будут, это будет обмен активами или покупка за деньги?

– За акции народ не очень готов, и мы, наверное, не очень хотели бы. Кризис в целом заставляет шевелиться – не будь его, у нас были бы немножко другие заботы, но вот теперь начинаешь больше чего-то делать. Начинаешь больше фокусироваться. Когда все хорошо, нет творческого порыва. А сейчас мы много накреативили. Например, по мессенджеру. Мы все-таки пошли по пути, что надо делать свой российский мессенджер, в апреле-марте его протестируем.

– Как WhatsApp или Telegram?

– Да.

– Зачем это компании?

– Это не просто модно. Мы начали его еще год назад. Сейчас проект работает в тестовом режиме, мы его на «Ряды» пока сделали и обкатываем. «Алоль» называется. Есть такое озеро.

С Telegram и WhatsApp есть сложность: их в любой момент могут отключить. А мы используем российский открытый код. У Telegram и WhatsApp битва идет за то, что все должно быть зашифровано, за тайну переписки. Я такую позицию не разделяю вообще. Здесь я придерживаюсь позиции – как общество решит, так и будет. Наша программа открытая, пожалуйста, ФСБ и прочие органы, приходите. На самом деле большинству людей глубоко наплевать на тайну переписки. Она реально волнует 0,1% населения.

Один из наших больших выводов: доминантой должна быть не витрина со встроенным мессенджером, а мессенджер со встроенными витринами. Вы находитесь в среде мессенджера со всеми своими поисками, заказами и коммуникацией. А не на разных отдельных витринах с мессенджером на каждой. Это стало более-менее понятно летом прошлого года. Дальше возник вопрос, что брать – готовый иностранный, где есть сложности, или готовый российский, что мы и сделали. Но тогда это была разработка, а сейчас – вполне рабочий механизм.

– Чьи витрины там будут?

– И «Юлмарта», и «Рядов», и «Рив гоша», и «Дикой орхидеи». Все наши как пилоты.

– А как платежная история будет реализована?

– Хороший вопрос. Сам платеж – не проблема, можешь Qiwi или «Яндекс» установить и делать платежи. Другой вопрос – как сделать хороший эскроу. Больше над этим думаем. Поэтому я склоняюсь называть это взаиморасчетным решением, а не платежным.

«В сельское хозяйство не хочу лезть»

– Как дела у «Дикой орхидеи»?

– «Дикая орхидея» – любопытный проект, непростой, меня в него втянул товарищ, но вроде разобрались. Мы открыли «Гранд дефиле», по-моему, два, третий уже должны открыть.

– Как их показатели?

– Средненькие.

– Не оправдывают ожиданий?

– Не то чтобы не оправдывают... Мы всё боремся, чтобы сделать нормальный ассортимент – добавить косметики, домашней одежды. До появления сложностей у «Милавицы» на этом рынке было пять крупных ритейлеров. Сейчас остались мы, Intimissimi, Incanto и «Эстель». По «Дикой орхидее» продажи суммарно, несмотря на сокращение магазинов, в прошлом году подросли и в этом растут. Не сказать, что все плохо, но и фантастической выручки нет.

– Основную прибыль из ваших активов вам что приносит?

– Реальную прибыль – «Рив гош». У него самая высокая прибыльность. Проект самый зрелый. «Рив гошем» управляют партнеры, как и раньше. Мы там, как говорится, машем и улыбаемся. Так же и в «Улыбке радуги», там тоже приличная прибыльность. «Юлмарт» идет нормально, там нет каких-то великих потерь, выглядит так, что во II квартале мы на прибыльность выходим.

– А «Любимый край»?

– Тоже прибылен.

– От санкций выиграли?

– Мы выиграли. Ну, конечно, Украину всю прикрыли, откуда импортировали много. «Рошен» (фабрики в Липецке и на Украине, принадлежащие Петру Порошенко. – «Ведомости») также прикрыли. Рынок расчистился.

– А вы готовы к неожиданному открытию рынка для импорта? Не боитесь потерять покупателей?

– Время покажет. Сейчас Россия стала выращивать зерно, а еще лишь при [Михаиле] Горбачеве импортировала его. А сейчас под 30 млн т экспортирует. Оказалось, что проблему мы можем решить. И инфраструктура есть – и хранить, и перевозить, и вывозить. У меня друзья сейчас все бросились теплицы строить – огурцы выращивают, томаты, субсидии какие-то получают.

– А вы сами не хотите заняться теплицами?

– Нет, что вы. Я в сельское хозяйство не хочу лезть – все эти болезни, жуки, шмели...

В подготовке статьи участвовала Анастасия Демидова

Читать ещё
Preloader more