Ирану будет сложно быстро нарастить экспорт нефти и газа

Устаревшей нефтяной инфраструктуре нужны многомиллиардные инвестиции, а поставкам газа мешает геополитика
Александр Лосев, генеральный директор «Спутник — управление капиталом»

Новость об успешном завершении переговоров по ядерной программе Ирана и ожидания постепенного снятия с него санкций обрушили рынок нефти.

Даже не само появление на рынке иранской нефти, а лишь ожидание двукратного роста экспортных поставок и демпинга со стороны Ирана моментально отразилось на котировках. Такова психология рынка – действовать на ожиданиях и корректироваться на фактах. В головах трейдеров, экспертов и аналитиков прочно сидит простой довод: Иран, будучи вторым по величине и третьим по запасам производителем нефти в ОПЕК, сейчас выйдет на рынок и «зальет» всех дешевой нефтью, опустив цену барреля ниже $45. Вполне естественно, что спекулянты бросились отыгрывать эту новость. Вслед за нефтью падает и российский рубль, потому что и по отношению к нему действует подобная упрощенная модель линейной зависимости от нефтяных цен.

Но, как когда-то писал Станислав Ежи Лец, «в действительности всё не так, как на самом деле».

В комментариях аналитиков очень мало информации о том, что же сейчас представляет собой экономика Ирана, что происходит в нефтегазовом секторе и насколько реально быстро нарастить добычу нефти в стране, так долго находившейся под санкциями. Где нефтяная и газовая отрасли, к тому же, являются государственными, что априори делает их менее гибкими и эффективными по сравнению с частными конкурентами.

Международные санкции крайне негативно сказались на развитии нефтегазового сектора страны, в отсутствии инвестиций было отменено или отложено несколько значимых проектов, добыча нефти существенно сократилась, рост добычи газа оказался очень слабым, а потери нефтяной отрасли Ирана за последние три года оцениваются властями страны в $100 млрд.

Так, добыча нефти сократилась с 3,6 млн баррелей в день в 2011 г. (широкомасштабные международные санкции были введены в 2012 г.) до 2,8 млн баррелей в июне 2015 г., а экспорт, по данным министерства энергетики США, – с 2,6 млн баррелей в день в 2011 г. до 1,4 млн баррелей в 2014 г.

Товарная добыча газа Ирана в 2012 г. составила около 158 млрд куб. м, а в 2014 г. - лишь 166 млрд куб. м.

Недоступность современных технологий добычи нефти очень сильно повлияла на текущее состояние сырьевой базы Ирана. Более половины объемов добывается на старых месторождениях, открытых еще при шахе Пехлеви, при этом порядка 80% доказанных запасов нефти было разведано до 1965 г., и с 2007 г. не было введено в эксплуатацию ни одного нового месторождения. По данным министерства нефти Ирана, а также информации FGE и Arab Oil and Gas Journal, иранские месторождения имеют относительно высокие темпы истощения - 8-11% в год при достаточно низком конфиденте извлечения нефти (КИН) 20-25%. Для сравнения: КИН у «Роснефти», «Лукойла» и «Газпром нефти» составляет 35-40%.

И если теперь санкции с Ирана и будут сняты, то только через полгода, и еще как минимум год, а, возможно, и больше может уйти на восстановление добычи, мощностей по перекачке и транспортной логистики, чтобы достичь показателей 2011-2012 гг.

Директор Национальной иранской нефтяной компании (NIOC) Аббас Шери Мокаддам сказал, что нефтяной и нефтехимический сектора остро нуждаются в инвестициях и современных технологиях, чтобы возобновить работу на полную мощность, им необходимы дополнительные вложения по $8 млрд в год, чтобы преодолеть накопленное за годы санкций отставание. Иран рассматривает возможность сотрудничества в нефтегазовой сфере с Россией, Индией, Японией и рядом европейских стран, но сроки подписания подобных соглашений могут растянуться на долгие месяцы.

Огромная сложность и в том, что конституция Ирана запрещает иностранное или частное владение природными ресурсами, а иностранные нефтяные компании не могут получить акционерные права на месторождения и обязаны участвовать в проектах по разведке и разработке только через свои дочерние иранские компании, а при вводе месторождений в эксплуатацию их оператором становится NIOC. Иностранные компании имеют лишь право на возмещение капитальных затрат в течении нескольких лет с ограниченной нормой прибыли 12-15% по так называемым контрактам обратного выкупа.

По оценкам консалтинговой компании Wood Mackenzie, Иран сможет увеличить добычу нефти до 4,4 млн баррелей в день лишь к 2025 г., и для этого ему потребуется $50 млрд иностранных инвестиций. А сейчас, по словам того же Мокаддама, приоритет отдан развитию нефтехимической промышленности. В этом году Ирану предстоит завершить проект создания второй очереди нефтехимического комбината «Кавиан», достроить три нефтехимических завода в районе прокладки Западного трубопровода для прокачки этилена и ввести в строй нефтехимический комбинат «Мервдешт Фарс».

Таким образом, иранский фактор является субъективным, и если Иран начнет оказывать заметное влияние на нефтяные цены, это может произойти в лучшем случае лишь в середине 2016 г., а наиболее вероятно – что в 2017 г.

Ситуация в газовой сфере выглядит сложнее и затрагивает уже не только бизнес, но и стратегические интересы – как России, так и США и их ближневосточных союзников в этой части Евразии.

Иран обладает 18% всех мировых запасов природного газа (порядка 34 трлн куб. м), и вполне закономерно, что Европа смотрит на иранский газ как на реальную альтернативу российскому. Сотрудничество Евросоюза и Турции с Ираном в газовой сфере может создать серьезные проблемы как для транзита российского газа через Украину, так и для планируемых проектов по его транспортировке в Европу в обход Украины. Возможно, именно этим частично и объясняется успех переговоров по ядерной проблеме, несмотря на беспокойство ближневосточных союзников США.

А беспокоиться им есть о чем. Даже если оставить в стороне религиозные противоречия, веками ввергающие в кровавые конфликты весь Ближневосточный регион, у Ирана и его соседей по Персидскому заливу есть общее на всех гигантское нефтегазовое месторождение «Северное/Южный Парс» – крупнейшее в мире. Его запасы оцениваются в 28 трлн куб. м газа и 7 млрд т нефти (45 млрд баррелей), и каждая из стран залива может считать эти запасы отчасти своими. Это все равно что коллективно пить коктейль из одного бокала несколькими трубочками – столкновения лбами неизбежны.

К тому же строительству газопроводов в Европу мешает геополитика. Для стран Аравийского полуострова, включая Катар, проблема заключается в том, что между ними и Средиземноморским регионом находится воюющая и союзная Ирану Сирия, а также Ирак, рассыпающийся под ударами боевиков «Исламского государства» (ИГ). Тегерану же теоретически придется транспортировать газ в Европу по территории главного союзника США – Турции, которая к тому же неофициально, как и Катар, поддерживает враждебную шиитам группировку ИГ. Именно Турция покупает дешевую нефть с захваченных ИГ месторождений, а большая часть иностранных добровольцев, пополняющих отряды вооруженных исламистов, попадает в Сирию и Ирак через турецкую границу.

Все это означает, что Иран, скорее всего, будет экспортировать в Европу сжиженный газ, а не трубопроводный. А для этого сначала необходимо сделать колоссальные капиталовложения в производственные мощности по сжижению газа и закупить или построить СПГ-танкеры. Иран, многие годы находившийся под санкциями, такими инвестиционными ресурсами не располагает, значит, заплатить за «нелюбовь» к «Газпрому» придется Евросоюзу, у которого и так достаточно проблем со странами Южной и Центральной Европы, которым этот газ прежде всего и нужен.

Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что большая часть добываемого иранского газа потребляется или перерабатывается внутри страны и, кроме того, приоритетом пока считается проект газопровода Иран - Пакистан - Индия, что также ограничивает возможности по экспорту газа в Европу.

Таким образом, в том, что касается конкуренции Тегерана и Москвы в нефтегазовой сфере, страхи относительно иранского демпинга серьезно преувеличены. Россия, напротив, может усилить свои стратегические позиции на Ближнем Востоке и получить возможность развивать экономическое и политическое сотрудничество не только с Ираном, но и с другими странами региона, которым придется считаться с изменившимся иранским фактором. И, возможно, мы скоро увидим стабилизацию нефтяных цен, если мир трезво взглянет на перспективы иранского экспорта.

Мнения экспертов банков, финансовых и инвестиционных компаний, представленные в этой рубрике, могут не совпадать с мнением редакции и не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.